ДОКУМЕНТЫ ПЛАНЫ ВИРТУАЛЬНАЯ ПРИЕМНАЯ КОНТАКТЫ
Главная страница
События
Афиша
Официально
Организации культуры
От первого лица
Проекты
Фестивали и конкурсы
Издательская деятельность
Журнал
"Омск театральный"
Журнал
"Литературный Омск"
Журнал
"Омское наследие"
Фотогалерея
Обратная связь
Поиск по сайту
Защитите детей в Интернете
Защитите детей в Интернете
Министерство образования Омской области разработало памятку, фокусирующую внимание родителей на мерах, с помощью которых можно обеспечить безопасность детей в сети Интернет. Компактная памятка, которая всегда будет под рукой, получит самое широкое распространение, а с родителями встретятся школьные педагоги. Памятку и другие материалы можно найти на странице "Службы медиации в образовании" раздела "Отраслевая информация" на официальном сайте министерства образования
Защитите детей в Интернете Министерство образования Омской области разработало памятку, фокусирующую внимание родителей на мерах, с помощью которых можно обеспечить безопасность детей в сети Интернет. Компактная памятка, которая всегда будет под рукой, получит самое широкое распространение, а с родителями встретятся школьные педагоги. Памятку и другие материалы можно найти на странице "Службы медиации в образовании" раздела "Отраслевая информация" на официальном сайте министерства образования
1



Марина Дмитревская: «Я за драматическое переживание жизни и театра»

Вот уже несколько дней омичи знакомятся с гостями и участниками девятого Международного фестиваля «Молодые театры России», в афише которого 14 спектаклей из пяти стран мира. Театральный форум дает возможность не только увидеть различные постановки современных коллективов, но и узнать о том, чем живет молодой театр за пределами нашего региона. О молодой режиссуре и живом театре мы побеседовали с членом жюри фестиваля Мариной Юрьевной Дмитревской – театральным критиком, профессором СпбГАТИ, главным редактором «Петербургского театрального журнала», арт-директором Всероссийского театрального фестиваля «Пять вечеров» им. А. Володина, лауреатом театральной премии им. А. Кугеля, премии «Золотое перо» и др.

Вы всегда с большим интересом говорите о молодых режиссерах. Как развивается молодая режиссура в России в последние годы?

Я думаю, что кардинальная перемена в судьбе молодой режиссуры случилась 10 лет назад, когда в Екатеринбургском ТЮЗе прошла первая лаборатория «Молодая режиссура и профессиональный театр», которую собрал Олег Лоевский. Возникла модель лабораторного движения в России, когда в определенный театр на несколько дней приезжает команда молодых режиссеров, делает с труппой эскизы, потом они обсуждаются и либо перерастают в репертуарный спектакль, либо нет. Но это еще оказалось и замечательной тренинговой работой для артистов. Лоевский обеспечил «кровоснабжение» всей России молодыми режиссерскими кадрами. Первые «лабораторцы» — а тогда это были ученики Гинкаса, Григория Козлова, потом Женовача — очень сдружились. Постепенно молодые режиссеры входили в профессию. Считается, что в Сибири уже произошла смена режиссерского поколения, об этом можно судить по результатам Ново-Сибирского транзита.

Картина бытования молодой режиссуры в России действительно изменилась, я много езжу и вижу это. А вот в Петербурге, кстати сказать, смена режиссерского поколения идет крайне тяжело. Петербург вообще был очень закрытым городом для молодых режиссеров, пока на нашу землю не приземлилась продюсер Милена Авимская. В тот момент она нашла режиссера Дмитрия Егорова (он известен в Омске по двум спектаклям в Театре драмы, а встретились они в момент гастролей Омской драмы в Питере, кажется, на читке «Экспонгатов»). Они тогда организовали Лабораторию «ON. Театр», которая представлена на этом фестивале, потом Митя опять уехал в Сибирь на постановки, а Милена четыре года держала и героически держит этот театр. И подвал на улице Жуковского – «ON. Театр» — стал первой в Петербурге свободной площадкой для молодых, примерно 25 режиссеров проявили себя там. Это своего рода их «общежитие».

Есть театр «Приют комедианта», который программно зовет молодых. В этом сезоне там поставили Юрий Квятковский, Дмитрий Волкострелов, Дмитрий Егоров. Это три спектакля с очень разными физиономиями, очень индивидуальные, но ни один не стал театральным провалом. Возник театр «Мастерская» на основе курса Григория Козлова, вслед за ним – «Этюд-театр» учеников В. М. Фильштинского (главный режиссер Дмитрий Егоров), театр POST Дмитрия Волкострелова (обо всех этих театрах мы давали в «Петербургском театральном журнале» материалы. Читайте!)

Важно, что молодые режиссеры ставят не только в Питере и Москве, они много ездят по России. Я безумно радуюсь, когда приезжаю в Омск, вхожу в «Пятый театр» и вижу на фестивале молодые петербургские лица. Они очень стремятся в Сибирь. И все время говорят: в Сибири легче, свободнее, артисты хотят работать. Молодые кочуют по России, у них нет ощущения замкнутости в столичных городах, они мыслят масштабами общероссийской театральной карты.

Сегодня часть критики кричит: «Только молодая режиссура!». Я не склонна к этим суждениям, потому что пока молодым не хватает порой и глубины, и смелости, и настоящего драматического разбора. Хотелось бы видеть в спектаклях молодых высказывание. Когда молодой человек просто делает спектакль, чтобы продемонстрировать владение суммой технологий, мне это совсем не интересно. А если есть желание какую-то горячую мысль высказать, пусть и не совсем зрелую – это для меня ценно. Такое не всегда бывает, есть режиссеры, которые просто хотят приладиться к театру и ходить на работу. А есть те, кто воспринимает театр как экстрим, как прыжок с трамплина. Такая молодая режиссура мне ближе. Хотя когда они попадают в репертуарный театр, конечно, они должны соотносить свои лыжные гонки с тем, что нужно театру.

Критики.jpgОт молодой режиссуры часто ожидают провокации зрителя. Нужна ли она сегодня и какую роль должна играть в спектакле?

Я не думаю, что имеет смысл провокация ради провокации. Мне важно, ради какого высказывания она используется. В театр ходит 4 процента населения, бороться с этими 4 процентами режиссеру глупо – с ними нужно вступать в диалог. Радует, что театр молодых – во многом театр социальный. Ему часто не хватает художественности, а социальности хватает вполне. И для меня это ценно. Когда я вспоминаю 70-80-е годы своей жизни, своей профессиональной молодости, у меня ощущение, что «электрический движок» работал очень плохо. Осталось ощущение тусклого света от этого времени, как будто под потолком горела лампочка в 40 Вт. Сейчас по итогам опроса Левада-центра наш народ-исполин тоскует по такому вождю как Л. И. Брежнев, застой «народу нравится», как говорилось в «Кин-дза-дзе». И в этой ситуации наша молодая режиссура, конечно, должна не терять протестных настроений. Но воплощать их нужно не путем имитации жизни, якобы документализма, а путем художественного обобщения. Этого довольно часто не хватает. Хотя еще не вечер, режиссер становится зрелым лет в сорок, если мы вспомним классические биографии Эфроса, Любимова. Рано, но по-настоящему зрело проявился в последнее время лишь Миндаугас Карбаускис: в 30 лет он поставил лучшие спектакли. Но все равно режиссеру нужен некий опыт: и социальный, и человеческий.

Последний спектакль, который я посмотрела перед отлетом в Омск – это спектакль «Этюд-театра» в содружестве с «Приютом комедианта» – «Леди Макбет Мценского уезда». У меня есть вопросы к этому спектаклю, я не могу сказать, что это какое-то потрясение для меня. И тем не менее, это очень скорбное и ценное высказывание молодых ребят во главе с режиссером Егоровым. Они берут не только повесть Лескова, но и книгу Власа Дорошевича «Сахалин», а также реальные уголовные дела 1865 года – года написания повести «Леди Макбет» и преступления, которое реальная купчиха Измайлова совершила в городе Мценске. И эти дела абсолютно такие же, как те, что мы видим каждый день по телевизору.

Внутренние вопросы у меня вызывают спектакли очень талантливого Дмитрия Волкострелова, режиссера, который объявлен реформатором нашей национальной сцены и поднят москвичами на знамя новой режиссуры до такой степени, что под этим знаменем уже ломается древко. В его спектаклях я вижу владение какими-то режиссерскими приемами, но что он мне по сути хочет сказать, я не знаю, чувствую в его спектаклях температуру воды в аквариуме, а для меня все-таки важно, чтобы закипало.

Правда, он-то думает, что протестует, это нормально. Но он провоцирует зал, в котором сидят социально измученные люди. Я не беру Москву, где за большие деньги в театр ходит истеблишмент. А, в общем-то, в театр идут усталые зрители, которые хотят на 2-3 часа эмигрировать в мир прекрасного. И вопрос надо ли грузить этих людей какими-то проблемами? Наверное, все-таки надо, ведь страна в плане самосознания, развитости населения катится под откос, мы переживаем период гуманитарной катастрофы и в сфере образования, и в сфере искусства, экономически приравненного властью к бане, поскольку наши законодатели не понимают, как функционирует театр во всем мире и думают, что он может самоокупаться…

И все-таки, как сегодня режиссерам выстраивать диалог со зрителем? Как его научить самому себе задавать вопросы во время и после спектакля? Что для этого нужно?

Живая жизнь. Когда мы сталкиваемся с живой жизнью, у нас всегда возникают к ней вопросы. В театре должно быть живое искусство, энергетически подвижное. И я никаких делений театра на подгруппы не принимаю, кроме того, что сказал Питер Брук: театр может быть живой и не живой. А дальше живой театр может делиться на символистский, психологический, какой угодно. Как только режиссер перестает быть «живым», он перестает быть молодым и вообще режиссером, наверное.

У вас есть замечательная книга «Разговоры», где собраны интервью с людьми театра. Если обобщить ваш опыт общения с ними, что бы вы выделили в их отношении к театру, к профессии?

Для них профессия – это способ жизни. Настоящий театральный человек «сидит в лавке» – в лавке своего призвания, миссии. И эта мысль – театр в России больше, чем театр – мне кажется, настоящих театральных людей отличает. Сейчас же такое время суетное... Вениамин Михайлович Фильштинский признавался, что не доделал спектакль со своими учениками в МХТ (с Хабенским, Трухиным, Пореченковым), потому что они перестали понимать, что такое репетиция. Они смотрят на часы – у них тикает время их съемок, денег и т.д. Почему психологический театр гибнет? Сосредоточенности нет, времени нет подумать. А это очень важно – чтобы были люди, сосредоточенные на деле.

Я за драматическое переживание жизни и театра, иначе неинтересно. У нас скоро выйдет актерский номер «Петербургского театрального журнала», где будут портреты молодых актеров нового поколения. Я тоже написала про двоих – про Филиппа Дьячкова, которого омский зритель увидит в спектакле «Этюд-театра» «Кеды» и про актера Илью Деля. В обоих есть что-то неспокойное, текст про Деля называется «От Даля до Деля», потому что он – герой еще одного потерянного поколения. Как Даль был героем потерянного поколения застоя, так у нас Дель (да и Дьячков) – артисты, которые тоже транслируют неблагополучие и потерянность очередного поколения.

Когда мы делали спектакль «Аркадия» в БДТ, я очень много читала про ноосферу Вернадского. Я глубоко верю, что есть эта мыслящая оболочка, и все наши помыслы и стремления там записываются. Почему мы так плохо живем: люди даже не придают значения тому, что мысль материальна, и все, что ноосфера записала, она этим кислотным дождем на нас же и выливает. Дурные помыслы оборачиваются дурной жизнью. Одна монахиня в маленьком-маленьком православном храме в Чехии рассказывала мне, с чем люди приходят к ней: «Почему к нему деньги идут, а ко мне не идут? Где справедливость Господа?» – такие вопросы они задают. Вот когда все это посылается вверх, то какой же ответ можно получить? «Что сберег ты – то пропало, что ты отдал – то твое», – думаю, правду говорил Руставели в «Витязе в тигровой шкуре». Если ты ничего не отдал, ты ничего не получишь.

Вы часто бываете на российских фестивалях. Как, на ваш взгляд, развивается фестивальное движение сегодня?

Конечно, связи возникают, варится общая каша: и фестивальная, и лабораторная, и есть общий контекст. Все зависит от власти, от того, насколько региону это надо. Мне кажется, фестивальное движение не иссякает. Правда, часто фестиваль становится моментом престижа, а не настоящего дела.

Зойкина квартира1.jpgНа пресс-конференции было оговорено, что одним из интересных моментов зарубежной части программы фестиваля «Молодые театры России» станет сочинительский театр, популярный в Европе. Как вы считаете, почему режиссеры все чаще обращаются к такому методу, то совершенно отказываясь от текста, то соединяя в спектакле несколько произведений?

Я думаю, что весь театр сочинительский, весь театр авторский, потому что на материале литературного произведения тоже идет сочинительство. И много современных режиссеров берет литературную основу, но потом, отталкиваясь от нее, все равно выдает версию. Это очень условное деление – дизайн-театр и дайрект-театр. Что касается программы этого фестиваля, она интересная, живая, очень толково собрана и диктует какие-то сопоставления, в ней есть свои рифмы.

В день открытия фестиваля вы посмотрели спектакля «Пятого театра» - «Зойкину квартиру» в постановке Анатолия Праудина. Хотелось бы узнать ваше мнение о спектакле.

Это очень чистый по форма спектакль, который уже несколько дней меня не оставляет. Все очень продумано, без вульгарности, на которую эта пьеса провоцирует часто. «Зойкина квартира» нередко приманивает к себе друрновкусицу, а здесь этого нет, все очень интеллигентно. Но с каким грузом человеческим я должна уйти из зала, пока не очень понимаю, хотя и начинаю «расчухивать»... Мне не хватило внутренней интенсивности действия, чтобы до конца понять внутренний закон этого спектакля. Его, очевидно, нужно посмотреть несколько раз. Тем не менее, спектакль очень достойно сыгран, ансамблево. Сказать, что в нем есть какие-то непродуманные вещи, - ни в коем случае нельзя.