НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА
Главная страница
ГАЛЕРЕЯ
В Омском государственном историко-краеведческом музее выставка «Образ Богоматери в иконах XVI - начала XX веков из собрания Государственного исторического музея (г. Москва)».

смотреть полностью...

Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Орфография


м
а
р
т
-
2
0
0
7

644099, г. Омск, ул. Гагарина, 22. 





Журнал "Омск театральный", март 2007

:: Содержание






Лев Додин: «Только потому, что для нас театр никогда не был просто игрой»
(Интервью Светланы Нагнибеды с художественным руководителем Академического Малого драматического театра – Театра Европы).



В очередной раз последний месяц весны сулит омской публике яркие театральные впечатления. В первой декаде мая в рамках фестиваля «Золотая маска» среди прочих именитых гостей в Омск из Петербурга приедет Академический Малый драматический театр – Театр Европы, и мы увидим легендарную дилогию Льва Додина «Братья и сестры» по Федору Абрамову, спектакль, отметивший в 2005-м году 20-летие. Повидаться с художественным руководителем всемирно известного театра Львом Абрамовичем Додиным нам удалось в момент, когда, вернувшись из Норильска, практически без передышки, «с корабля на бал», театр направлялся на десятидневные гастроли в Лондон: такой ритм стал для этой труппы привычным. Конечно, беседа началась с последней премьеры театра: все мысли, все разговоры в Малом драматическом крутятся сейчас вокруг спектакля «Жизнь и судьба» по роману Василия Гроссмана, над которым Додин работал со своими студентами в Академии театрального искусства последние три года.

– Премьера в Санкт-Петербурге намечена на 24 марта, – рассказывает Лев Абрамович. – Мы начинали эту работу со студентами как чисто педагогическую, школьную, как опыт познания истории. Готовя дипломный спектакль, изучали архивные материалы, совершили творческие поездки по местам бывшего НОРИЛАГа и в концентрационный лагерь Освенцима.

Благодаря этим экспедициям молодые люди, для которых трагедии миллионов людей середины прошлого века были далеким и малоизвестным фактом истории, своими глазами увидели реалии жуткой человеческой мясорубки. В течение трех репетиционных лет они прожили эти невероятные судьбы и теперь могут поделиться своими чувствами, своей болью со зрителями.

…Постепенно в ходе работы состав компании расширился за счет стажеров, потом – молодых артистов Малого драматического театра. В итоге в окончательный состав исполнителей вошли такие многоопытные артисты, как Татьяна Шестакова, Сергей Курышев, Сергей Козырев, Игорь Черневич и другие. В Санкт-Петербурге мы успели показать пока только одну открытую репетицию в начале года, в январе. А поскольку у нас были давние дружеские обязательства, то 6 февраля состоялся показ спектакля «Жизнь и судьба» во Франции, в театре Бобиньи в Париже, с которым мы традиционно связаны многолетними творческими узами. Так что жизнь спектакля началась с мировой премьеры.

И вы знаете, как это не странно и не обидно звучит, но мне показалось, что в Европе великий роман Василия Гроссмана сегодня знают и чтят гораздо больше, чем на Родине. Увы, мы очень часто не умеем гордиться тем, чем имели бы право гордиться. Французы увидели в нашем спектакле не столько советскую историю, сколько историю общечеловеческую, имеющую прямое отношение к ним самим. Государственный «раздрай», проблема национализма, смятение интеллигенции, необходимость нравственного выбора лучших умов страны – все это остро волнует их сегодня. Предыдущие идеалы, связанные с левыми движениями, во Франции разрушены, новые пробиваются с трудом.

Это было очень отрадное впечатление от премьеры: мы убедились, что сюжетные темы спектакля не заслоняют проблем содержательных, это самое главное. Важно и то, что наши питерские студенты, мои ученики, впервые увидели мультикультурную страну и убедились на себе, насколько непросто жить в такой стране.

Сыграв первую премьеру в Париже, вторую мы поехали играть в Норильск, где в начале марта стояло 47 градусов мороза. Норильск был выбран не случайно. Мы уже были здесь в экспедиции в самом начале своих поисков, видели эти реальные остатки бараков и ШИЗо, репетировали в этой подлинной среде. Норильск – фантастический город, при этом достаточно богатый. Город, построенный на костях и крови сотен тысяч заключенных. В таких климатических условиях люди жить не должны. В Канаде есть нечто подобное по климату, но там работают вахтовым методом. До сих пор в Норильске ведутся открытые разработки руды. Когда-то эти разработки и зимой, и летом вели советские зэки. Впрочем, те, кто читал роман Гроссмана, знают, что эта история отнюдь не только о ГУЛАге, и отнюдь не только о Норильском лагере. И все-таки нам было очень важно узнать, как спектакль будет воспринят в Норильске. Ведь первыми обитателями этих мест стали представители интеллигенции, которую туда ссылали, а потом – геологи, которые нашли там, на общее несчастье, месторождения драгоценных металлов, таких, как платина.

Мы сыграли два спектакля, оба при переполненном зале. Было много интересных встреч. Мы услышали потрясающие исповеди тех, кого посадили в самом юном возрасте и кто остался в этих местах после освобождения. О том, как расправлялись с главными деятелями партии, мы знаем достаточно много. А вот как попадали в Норильск тысячи малограмотных крестьян из Западной Украины, у которых была «немного другая идеология», мало известно. Эти люди не знали русского языка и не понимали, за что их сажают и на сколько. НОРИЛАГу, как и другим советским лагерям, были очень нужны молодые рабочие руки. В один из вечеров к нам подошла женщина, оказавшаяся в этих краях в 1944 году. Среди документов, которые она нам показала, оказалась справка о реабилитации, полученная ею только в 1991-м году. Не будучи осужденной, она отсидела в лагере 9 лет, 6 месяцев и 4 дня. И стала коренной жительницей Норильска.

В целом спектакль был понят и принят, хотя, я думаю, что наша постановка обречена на самое разнообразное восприятие, как и роман Василия Гроссмана, уничтоженный компетентными органами в 1961 году, незадолго до смерти писателя. Слишком глубоко и широко это произведение. В ходе работы я еще раз понял, что это великий европейский роман.

– Многие Ваши постановки вызывали горячие споры, а иногда и неприятие со стороны властей предержащих и публики. Непросто складывались сценические судьбы таких спектаклей, как «Господа Головлевы» по Салтыкову-Щедрину, «Бесы» по Достоевскому; «Братья и сестры» и «Дом» по Абрамову… Правда, омичам «вживую» довелось увидеть только «Кроткую» по Достоевскому, поставленную Вами на сцене БДТ с великим актером Олегом Борисовым. Между прочим, в Омске помнят Ваш приезд в 1981 году с гастролями БДТ.

– Вы знаете, я тоже очень хорошо помню события того лета. БДТ, артисты известные, публика валом валит… На «Кроткой» первые ряды были заполнены, как мне потом объяснили, элитой омской. А элитой тогда считались директора магазинов, парикмахеры… Их принадлежность к особому миру была заметна по одежде, по жестам, по выражениям лиц. И вот эта элита в антракте стройными рядами покидала зрительный зал. Некоторые даже не дожидались антракта. Я помню, Олег Иванович Борисов впал в бешенство. Я его успокаивал, говорил, что это, мол, нормальная селекция зрителя, и не надо раздражаться по такому поводу. Справедливости ради скажу, что запомнился вечер после спектакля в компании местной интеллигенции, запомнились содержательные разговоры, которые не всегда на столичных кухнях услышишь. Были очень глубокие аналитические статьи в газетах. Мы уловили присутствие тонко чувствующей интеллигентной публики. На втором спектакле, с одной стороны, спрашивали лишние билетики у входа, а с другой, „элита“ не пришла, и остались свободные места в партере.

Помню, такое же было в Москве на спектакле «Господа Головлевы». Публика тогда на премьеры во МХАТ ходила специфическая, часто уходила из зала, Иннокентий Михайлович Смоктуновский поначалу очень по этому поводу переживал, а потом стал гордиться. Мы научились этим гордиться.

Сегодня зритель очень изменился. Нынешняя молодежь лучше образована, она больше знает, они многое лучше понимает, чем их родители.

– Спектакль «Братья и сестры» по Федору Абрамову, который омичи увидят в мае, сыгран более чем в 50 городах мира…

–…И очень мало игрался в России. Это, конечно, неправильно. Нам хочется больше работать на Родине. Не в Петербурге, где мы «прописаны», и не в Москве, где мы довольно часто играем, а именно в России. «Братья и сестры» в свое время очень объединили труппу МДТ. Именно тогда и сложилась наша компания, именно тогда мы были как никогда счастливы. Ведь так трудно бывает сказать: вот оно, счастье! Должно пройти время, чтобы ты осознал: вот тогда я был счастлив!

Нам тогда очень помогла поездка на русский север, в Верколу, пусть драматически живущую, но очень красивую русскую деревню. С изумительным пейзажем, с восхитительными русскими песнями. Нас согревала дружба с Федором Абрамовым.

Трудные обстоятельства, в которых необходимо было «пробивать» и отстаивать спектакль, объединили нас и во многих пробудили чувство, о котором до этого мы и понятия не имели, я говорю о гражданском чувстве. Что касается провинции, то в этом году мы всерьез о ней задумались. К сожалению, немного в России городов и областей, где местные власти способны поддержать такие гастроли. Но в этом году мы намерены показать наши спектакли в Ханты-Мансийске, в Сургуте, в Казани. Пока спектакль жив, пока в нем пульсирует энергия, пока он необходим зрителю, его надо показывать на Родине. Так что показ «Братьев и сестер» в Омске станет в этом смысле первой ласточкой.

– Скудная жизнь несчастных людей из забытой Богом деревни Пекашино, наверное, близка и понятна многим россиянам. Но как странно было читать в начале перестройки, в газетах 1980-х годов, о триумфе спектакля в Германии, Франции, Японии, Англии и других благополучных странах, раньше нас увидевших Вашу постановку! Ну что им до наших забот, Лев Абрамович?

– Согласитесь, что играть спектакль о проблемах советского колхоза бессмысленно. Об этом можно подготовить статью, очерк. Театр же и все, что пытается быть искусством, живет иными категориями – любовь, ненависть, сытость, голод, страсть. Это вечные темы. В любой стране зрители прежде всего обнаруживают в спектакле что-то про себя, и это их задевает. Все в мире знают, что такое обманутая надежда, несбывшаяся мечта.

– А как удается сохранить природу чувств в актерах? Ведь многие из них, играя в «Братьях и сестрах», повзрослели более чем на двадцать лет! Почему не происходит неизбежной, казалось бы, амортизации спектакля?

– Артисты продолжают работать над ролями. Мы репетируем перед каждым показом, пробуждаем свою эмоциональную память, обращаемся «глазами в душу» и находим в ней все новые и новые оттенки. Человеческая душа бездонна, как космос. Да и жизнь не дает спектаклю состариться. Мы играли «Братьев и сестер» в голодные 1990-е, когда вопрос о черном хлебе и чае вновь звучал пронзительно, играли во время чеченской войны, когда из домов снова уходили солдаты, играли после Достоевского, Чехова, Шекспира, спектакль пропитывался каждым из этих авторов. Мы больше узнавали, свободнее мыслили. В спектакль входили актеры нового поколения, с новым человеческим и художественным опытом. И если «Братья и сестры» по-прежнему производят сильное впечатление, то только потому, что для нас театр никогда не был просто игрой.

Записала Светлана НАГНИБЕДА







вверх страницы