НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА
Главная страница
ГАЛЕРЕЯ
В Омском государственном историко-краеведческом музее выставка «Образ Богоматери в иконах XVI - начала XX веков из собрания Государственного исторического музея (г. Москва)».

смотреть полностью...

Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Орфография


м
а
р
т
-
2
0
0
8

644099, г. Омск, ул. Гагарина, 22. 





Журнал "Омск театральный", март 2008

:: Содержание






В наикачаемом из миров



Анкета журнала «Омск театральный». Театр в Год семьи:

1. В каких спектаклях омских театров, на Ваш взгляд, наиболее внятно отражена тема семьи?
2. Что сегодня, если судить по театральным постановкам, относится к разряду семейных ценностей и приоритетов?
3. Какие спектакли взрослых театров на семейную тему Вы выбрали бы для просмотра и обсуждения с детьми?
А что – ни при каких обстоятельствах? Почему?

Сергей ДЕНИСЕНКО

«Где это было: дом, семья, покой?..»

Вот!.. Пока эти строчки Елены Злотиной не всплыли в памяти и пока я их в заголовок не вынес, — вообще не мог начать ответствовать на вопросы «семейные». Теперь — могу. Пусть даже кратко. И уже начертал (см. выше) первое слово: «вот». В смысле — «ну вот и приехали»… Теперь в пафос бы не удариться. Хотя, — кто упрекнёт «консерватора» в пафосе!? О консерватизме своём говорю совершенно искренне, ибо, окинув мысленным взором театры сегодняшние «на тему» семьи, — в ностальгию ударился…

Дело, конечно, не в теме. Дело — в ОЩУЩЕНИИ семьи. Которое (ощущение) либо есть, либо — нет его. И понял вдруг, что в памяти среди самых-самых главных «семейных» театральных воспоминаний — чеховские «Три сестры», блистательно поставленные Аркадием Кацем в академическом театре драмы в серединке 1990-х. Фантастический спектакль! Там ведь даже так называемых «главных ролей» не было. Главными были — все! Как семья! И подспудное: «Любить — это значит жалеть». И «сверхзадачей» — ностальгия по счастью. Ностальгия, которая вневременна. Ностальгия по счастью — как ностальгия о семье…

«В каких спектаклях омских театров, на Ваш взгляд, наиболее внятно отражена тема семьи?» М-да!.. У меня нет внятного (сугубо сегодняшнего) ответа на этот вопрос. Потому что после «Трёх сестёр» я тут же вспоминаю (и опять из 1990-х) великолепнейшую «семейную» постановку «Галёрки» «Прошлым летом в Чулимске». Пронзительный и очень «вампиловский» спектакль, поставленный Владимиром Витько, в котором, казалось, «синонимизируются» такие вечные понятия, как Семья, Дом, Россия…

Хотя, и «галёркинское» «Прощание в июне» конца 1990-х — тоже об этом. И даже, помнится, параллели сценографические были с «Чулимском»: уютно освещённые окна в обоих спектаклях. Но не как т.н. символ «семейного счастья», а как знак того, что главное в жизни — не просто «своё окно» найти, главное — зажечь свет в этом окне…

А потом — аукаются вдруг в памяти володинские «С любимыми не расставайтесь» в ТЮЗе (о, это ведь уже из 1970-х!), и недавний астафьевский «Пролётный гусь» в Северном драматическом, и продолжающая жить (с середины — опять же! — 1970-х) чеховская «Чайка» Любови Ермолаевой…

…Тема семьи — это тема доброты и тепла. Это тема любви, но не той, которая сегодня столь популярна в современной драматургии (см., например, пьесу Л. Разумовской «Французские страсти на подмосковной даче»), а той самой, которая и по сей день «движет солнце и светила». Увы, художественное дурновкусие, которое продолжает вдалбливаться всем в головы с телеэкранов, постепенно «растекается» и по сценическим подмосткам. И любовь «движет» не солнце и светила, а нечто, извините, другое, расположенное… ну, в общем, как старшина Васков сказал бы, «вам по пояс будет»…

…Проницательный Герцен со своим социально-психологическим пониманием театра (напомню: «Театр — высшая инстанция для решения жизненных вопросов») сегодня опешил бы

…Очевидное для меня, пусть даже тривиальное: именно классическая драматургия — беспроигрышный вариант для актуализации (pardon за термин) «темы семьи». в сегодняшнем дне. Как говорится, классика она потому и классика, что заключает в себе непреходящие общечеловеческие ценности.

Пытаюсь, конечно, понять при этом: почему, когда начинаю «вникать в тему семьи» (в соответствии с вопросами анкеты), не прохаживается память по сегодняшним репертуарам омских театров. Но сей вопрос — режиссёрам, наверное, логичней переадресовать. Хотя — нет, не так. Всё дело — в так называемом психологическом состоянии труппы того или иного театра. Давно и очень отчётливо понимаю: если сам коллектив театра — ДОМ, СЕМЬЯ, — то проявится это и в спектаклях. По-другому не бывает!

…«Где это было: дом, семья, покой? В каком далёком ирреальном мире?..»

Эльвира КАДЫРОВА

Семейная тема звучит не соло, а вместе с другими,

тоже важными и интересными

1. По моему личному мнению, омские театры ещё никак не откликнулись на Год семьи в России. Конечно, прошло ещё не так много времени, хотя Годом семьи в Омской области был объявлен ещё прошедший 2007-й. Может быть, успеем хотя бы за всей страной. Впрочем, абсолютно не поощряя «датские» постановки, качество которых всегда ниже среднего, я бы не хотела, чтобы театры форсировали ситуацию. Но! В литературе и драматургии есть масса семейных вещей, которые можно и нужно ставить всегда. Однако у нас в последнее время идёт некий перекос от семейной темы к теме отношений между мужчиной и женщиной, причём отношений, до банального упрощённых.

Конечно, в омских театрах есть спектакли, в которых так или иначе затронута тема семьи. Это и «Ретро» А. Галина в театре «Студия» Любови Ермолаевой, и «Незнакомка» Ю. Клепикова в ТЮЗе, инсценировки Ф. Достоевского в «Пятом театре», постановки по произведениям И. Шмелёва и С. Лобозёрова – в «Галёрке». Но семейная тема звучит там не соло, а вместе с другими, тоже важными и интересными темами, с иными мотивами.

Казалось бы, можно было порадоваться, когда академический театр драмы представил недавно идеальный в упомянутом плане спектакль – «Старший сын» по пьесе Александра Вампилова. Вампиловская пьеса, как известно, целиком посвящена семейным отношениям и семейным ценностям, да и жанр спектакля говорит о том же – семейная история в 2-х частях. Но если в пьесе Вампилова остро звучит тема Дома как символа мироздания, то в спектакле, поставленном режиссёром из Санкт-Петербурга Галиной Бызгу, мы получаем мир-вокзал, в котором не находит пристанища никто. Всё вокруг колючее и неуютное, как тот мокрый снег, что сыплется за воротники опоздавших на электричку Бусыгина и Сильвы. Захолустный городок, в который занесло ночью шалопаев-студентов, напоминает большой перрон. Двери домов не открываются, а отъезжают на шарнирах, как в вагонных купе. Условность сценографии (художник Алексей Вотяков) не радует, тарелки и рюмки, доставаемые из люка в наклонной поверхности и туда же складываемые, вызывают отторжение. Хочется подробных деталей, милого провинциального быта. Увы, из последнего здесь – лишь колонка, брызжущая в первые ряды партера настоящей водой.

Бусыгин, сказавшийся ради обретения ночлега внебрачным сыном чудака Сарафанова (народный артист России Евгений Смирнов), вдруг пробуждает в том давние чувства к девушке Гале и последнюю надежду на сохранение семьи. Ведь дети разлетаются из дома, кто из-за несчастной любви, кто – за обманчивой счастливой. Поэтому пожилой человек так безоглядно верит вранью, хватаясь за него, как за соломинку. Он надеется, что чудесным образом обретенный сын объединит детей, не даст им покинуть его на старости лет. И в какой-то момент выросший без отца Бусыгин не просто входит в роль старшего сына, он чувствует себя им. И уже не может просто так уйти.

К сожалению, спектакле всё выглядит до обидного формально. Всё правильно, но нет живого чувства. Нет той простой, светлой и очень пронзительной интонации, которой отличаются произведения Вампилова. Почти три часа ждешь, чтобы что-то защемило в душе – не щемит. Все персонажи не более чем трафаретная массовка. И чересчур слащавый, благостный финал там, где у героев никогда не может быть душевного покоя, кажется невероятно натянутым и фальшивым. Наверное, Вампилов не был бы Вампиловым, если бы считал, что вот так легко можно обняться, простить, понять друг друга и стать счастливыми.

Кстати, ещё одна версия «Старшего сына» есть в театре «Студия» Любови Ермолаевой. Роль Сарафанова там играет Борис Руденко, а поставил спектакль народный артист России Валерий Алексеев. К сожалению, я не видела спектакль театра «Студия», но слышала от многих, что это очень милая, душевная и очень тёплая постановка. Возможно, тот самый идеальный вариант семейного спектакля. Когда на днях я поинтересовалась билетами на ближайший показ, а будет он почти через месяц, оказалось, что все билеты уже проданы…

2. Семейные ценности на современной сцене иногда получают какой-то излишне меркантильный оттенок. Судя по многим современным постановкам, главное в семье сегодня – материальная обеспеченность. Именно от отсутствия её страдает, например, героиня «Незнакомки» Женя Родимцева. Правда, в сценах с отцом становится понятно, что Жене в её неполной семье (родители в разводе) не хватает ещё и взаимопонимания, возможности поделиться какими-то личными переживаниями. Если брать классические пьесы и инсценировки, то там семейными приоритетами по-прежнему остаются любовь, взаимное уважение и доверие, бережно сохраняемое тепло отношений. И думается, современный зритель вряд ли посмотрит на это как на архаику. Скорее ностальгически вздохнёт.

Совсем уж бальзамом на душу пролился не омский (да простят меня патриотически настроенные земляки!), но такой чудесный спектакль московского театра «Мастерская Петра Фоменко» «Семейное счастие» по ранней прозе Л. Толстого, который мы видели на VI фестивале «Молодые театры России». Как трепетна там героиня Ксении Кутеповой, выстраивающая духовный мостик между собою и мужем, в чём-то дорастая до супруга, в чём-то – поднимая его к себе! А вот нервические дамочки, пекущиеся о сохранении лишь полноценных сексуальных отношений, порядком надоели на сцене. Супружеский союз в таких случаях не воспринимается семьёй, мужчина и женщина остаются в нём только сексуальными партнёрами, а ведь мир не вертится вокруг постели, пора это понять.

Семья – не только муж и жена, это родители и дети, бабушки и внуки. Здесь закладываются непростые взаимоотношения поколений, основанные на разных взглядах на жизнь. И совершенно естественно, что хочется находить как можно больше точек соприкосновения, в том числе и обсуждая совместно просмотренные спектакли. Я, например, вполне могу представить себе зрителей разных поколений на «Сердешных мечтаниях Авдотьи Максимовны», на «Незнакомке», на «Кроткой», на «Лете Господнем», да и на «Старшем сыне» (в каком театре смотреть – есть выбор). И, я думаю, представителям этих поколений будет о чём поговорить потом: перепроицировать увиденное на свою семью, соотнести с собственными вопросами и проблемами, услышать мнение друг друга, совместно что-то решить.

3. Чего бы я категорически не хотела, так это рекомендовать молодым людям, чьи жизненные ориентиры ещё не сформировались, смотреть спектакли, где культивируется идея секса как смысла жизни. К сожалению, такие постановки у нас не редки, и за свежим примером далеко ходить не надо. Спектакль «Всё, что я знаю о наших мужчинах и женщинах» по пьесе Надежды Птушкиной в «Пятом театре» – яркий, если не сказать вопиющий тому пример. Я не ханжа, но мне неприятно смотреть, как героиню «грузят» её неполноценностью только из-за того, что она: а) не сумела удержать мужа, б) сразу же не заменила его кем-нибудь в постели. Ценность личности как таковой не берётся в расчёт. Не принимается в счёт ценность отношений, не лежащих в плоскости секса. И что же нам остаётся? Поверить, что все люди – озабоченные маньяки, скатившиеся к первобытным инстинктам? Хорошо тем, кто точно знает: это не так!

Валерия КАЛАШНИКОВА

Есть темы для бесед о самом важном

1. Наверное, семейный вопрос так или иначе присутствует практически в каждой театральной постановке. Возможно, где-то более формально, косвенно, а где-то становится смысловым центром. Семья всегда остается базовой ценностью для человека, в какую эпоху бы он ни жил и какие идеи ни исповедовал. «Вишнёвый сад» и «Утиная охота» в театре драмы, «Последние» в Галерке, «Незнакомка» в ТЮЗе, «Дикая собака Динго» в Музыкальном театре раскрывают самые разные аспекты «семейной темы». Любому драматургу, режиссёру, интересно исследовать человека в «ситуации порога», когда он приближается к «красной линии» и должен сделать выбор, доказав или развенчав силу своего духа, крепость и качество своих принципов. Во всех названных спектаклях такая «красная линия» существует. Семья как общность людей, близких не только по крови, но и по духу, – вот, на мой взгляд, её главная ценность. И именно проверка человека на духовность, как бы грубо это ни звучало, и оказывается «часом икс» для жизни семьи.

3. Мне кажется, что для семейного просмотра как нельзя лучше подходят два спектакля. Оба они идут в театре драмы. Это «Стеклянный зверинец» Теннеси Уильямса и «Старший сын» Александра Вампилова. Пьеса Уильямса нашла настолько тонкое, чуткое и энергетически мощное воплощение, что проблемы человеческих взаимоотношений зазвучали в спектакле ещё более пронзительно. Есть темы для бесед о самом важном, о честном и бесчестном, о «мечтаемом» и реальном, о личном, внутреннем, касающемся каждого в семье. Ну а «Старший сын» Вампилова вообще можно было бы назвать неким «архетипом» семейного вопроса. «Все люди – братья», – пишет Вампилов. Не эта ли истина заложена в нашем, русском менталитете и не к этому ли мы стремимся в глубине души, несмотря ни на какие жизненные бури?..

Любовь КОЛЕСНИКОВА

Семейный просмотр может и должен стать

началом откровенного разговора

1. Театр в Год семьи, как и во все остальные времена, всегда говорит о человеке, о сущности и проблемах его бытия, а поскольку речь идет о человеке – это значит, что он неотделим от семьи, которая его формирует, от понятия Дома, с которым он связан всей корневой системой. Это одна из главных тем классической русской драматургии. Особенно внятно она прозвучала у Чехова, а в XX веке была подхвачена Вампиловым.

40 лет назад в 1968 году Вампилов написал пьесу «Старший сын», оказавшуюся пророческой. Драматург и сегодня предлагает задуматься над вопросом, возможен ли Дом, в котором люди относятся друг к другу с любовью?.. Как не банально это прозвучит, но ведь действительно семья – это ячейка и основа общества, без которой оно просто не может существовать. Героиня пьесы Наталья Макарская остаётся одинокой, потому что ей никто не нужен, это её выбор. Но Вампилов хочет сказать, что дело не только в поступке, главное – во имя чего ты его совершаешь. На первом месте должен быть интерес к другому человеку, только в общении с другими людьми, человек обретает человечность. Бусыгину нужен отец, Сарафанову – сын. А такой тип личности, как Кудимов, Вампилов отверг еще 40 лет назад, хотя таких и сегодня сотни и тысячи.

На мой взгляд, пьесы Вампилова и спектакли, поставленные по ним, глубоко и серьёзно ставят и исследуют тему семьи и проблему семейных отношений. Отрадно, что сегодня многие спектакли, поставленные по пьесам Вампилова, в том числе и «Старший сын», идут на сценах сразу нескольких омских театров.

2. Думаю, вряд ли можно вычленить специфически семейные ценности и приоритеты, из разряда все тех же общечеловеческих, таких как любовь, взаимопонимание, доброта. Но у театра есть мощнейшая функция – эстетического воздействия, проявляющая себя через красоту, которая, по словам Канта, должна быть неизречённой. Беззащитно-трогательная Лаура из «Стеклянного зверинца» или вызывающе чувственная Раневская из «Вишневого сада», в спектаклях академического театра драмы, способны своей красотой оказывать влияние даже на подсознательном уровне, углубляя восприятие таких понятий, как любовь, терпение, доброта.

3. Последняя премьера Музыкального театра мюзикл Эдуарда Фертельмейстера «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви», на мой взгляд, как нельзя лучше подходит для семейного просмотра. В основе спектакля одноименная довоенная повесть Рувима Фраермана, героями которой являются подростки-старшеклассники. В любви, как и в жизни в целом, всегда труден первый шаг, а первый опыт, зачастую сопряжен с драматическими открытиями. Поэтому особенно важно, кто окажется рядом с тобой, когда твой привычный мир рушится, а на возникающие трудные вопросы сам ты не находишь ответа.

Герои спектакля живут в небольшом дальневосточном городке, окруженном со всех сторон непроходимой тайгой. Сгущённая грозовая атмосфера нависшая над городом, словно отражает напряженное состояние страны, живущей в постоянном ожидании надвигающейся катастрофы. Сценический контекст спектакля, насыщенный значимыми для того времени символами и метафорами, легко прочитывается зрителями старшего поколения, вызывая сильные эмоциональные переживания, а вот молодому зрителю, мне кажется, нужна определённая подсказка. И здесь семейный просмотр может и должен стать началом откровенного разговора не только о сложных проблемах личной жизни взрослых детей и их родителей, но и о нашей общей недавней драматической истории, в которой для нашего юношества, думается, еще много белых пятен.

Спектакли, в которых есть сцены неоправданной жестокости и насилия, я бы никогда не выбрала для просмотра и обсуждения с детьми, но, к счастью, таких спектаклей на сценах омских театров я не видела.

Светлана НАГНИБЕДА

Умение говорить очень просто и внятно

1. Вы замечали, что самые удачные постановки на эту тему внешне кажутся простыми и незатейливыми? С первого разу и не заметишь, чего стоит такая простота. Старшее поколение омских театралов наверняка помнят спектакль «Любовь и голуби» по пьесе Владимира Гуркина, поставленный Геннадием Тростянецким в 1982 году. Между прочим, наш знаменитый Мухомор, ныне очень известный киноактёр Юрий Кузнецов говорит, что лучшую роль в своей жизни он сыграл в Омской драме, и это был Вася Кузякин, наивный чудик из иркутской глубинки, которому судьба преподнесла неудачный подарок в виде путёвки «на курорт органов движения».

А потом «Любовь и голуби» были сняты в кино, поставлены во множестве театров, включая «Современник», эту историю играли самые крупные мастера. Но мне, как и Юрию Кузнецову, милее и дороже всех омская постановка. Там обошлись без избыточной эксцентрики и неоправданного штукарства. Временами казалось, что будто и не было игры, будто и не было театра, хотя, конечно, Геннадий Тростянецкий, всегда фонтанирующий идеями, не мог отказать себе в самоиронии, как не мог отказать в вольном лицедействе замечательным актёрам омской труппы Елене Псарёвой, Елизавете Романенко, Всеволоду Лукьянову, Надежде Надеждиной, Александру Щёголеву, Наталье Василиади, Валентине Булатовой, Элеоноре Кремель, Юрию Музыченко, Любови Трандиной, Дмитрию Лебедеву, Юрию Ицкову … Сколько они там напридумывали, с каким упоением играли!

…Блудный отец Вася Кузякин-Кузнецов ранним утром возвращался в покинутый дом. Как слепой, он прикасался ладонью к фонарю, к черенку лопаты, автоматически протягивал руку к сигаретам, лежащим на привычном месте, касался вязки лука, края скатерти на столе. Со сцены несло семейной идиллией, духом дома и лада, и к этому запаху тянулись все истосковавшиеся по нему – молодые и старые, звучали вперемежку с частушками попсовые песни, чтобы в конце голоса слились в одну заветную – «Степь да степь кругом». Всё это было вдохновенно придумано режиссёром совместно с художником Николаем Эповым и аранжировщиком музыки Александром Виницким.

Нам неизвестно, как впоследствии оценит свою премьерную работу Евгений Смирнов, сыгравший роль Сарафанова в спектакле «Старший сын» по пьесе Александра Вампилова. Но уже сегодня ясно, что в спектакле, поставленном молодым питерским режиссёром Галиной Бызгу, удивительно совпали свежий взгляд постановщика, талант сценографа Алексея Вотякова, внушительный актёрский опыт Евгения Смирнова и молодая энергетика актёров «последнего призыва».

Душевная щедрость, трогательная незащищённость, сердечность Сарафанова – всё это замечательно сыграно Смирновым. Играя бесподобную наивность Андрея Григорьевича, Евгений Смирнов словно подшучивает над своим героем, обманывающим не столько других, сколько самого себя. В премьерных показах артист слегка «пережимал» в неадекватных проявлениях Сарафанова, что, наверное, простительно для бенефицианта.

Но до чего он хорош в сцене «ночного бдения» с новоявленным блудным сыном Володей Бусыгиным–Евгением Кочетковым! Как ловко Сарафанов, этот кларнетист-неудачник, опускает малоприятные для себя детали биографии, до чего умело привирает в мелочах, с каким вдохновением лепит романтический образ отца, «который не отказался от идеалов своей юности, не зачерствел, не покрылся плесенью, не растворился в суете». Он просто вживается в этот образ! Теряет голову, расцветает, растворяется в отцовстве!

Хорошо Володе Бусыгину, никогда отца не знавшему и выросшему на алименты, сидеть вот так по-домашнему и называть Сарафанова «папой»...

Сочиняя параллельно литературному свой собственный театральный текст, Галина Бызгу не старается во что бы то ни стало произвести впечатление, поразить броской метафорой. Другое дело, что режиссёр даёт возможность услышать живые интонации живых людей, и тогда возникает удивительный эффект подлинности, будто события развиваются импульсивно, спонтанно, сами по себе…

Однако в финале, пользуясь законным правом автора, Галина Бызгу преподносит героям Вампилова сказочный подарок. Стоит объявить Бусыгина «настоящим Сарафановым», как все герои этой незамысловатой истории под весёлую песню поднимутся наверх, к небу, переоденутся по своему желанию: кто – женихом, а кто – невестой, а на Сарафанове-старшем появится лейтенантский китель с орденами и медалями. Зазвучит мягкий тембр кларнета, выйдет из зала не очень молодая женщина в дорожном пыльнике, какие носили наши мамы, прильнёт к плечу Сарафанова, как бывает в телепередаче «Жди меня»…

Впрочем, в омской драме ещё со времён спектакля «Любовь и голуби» умели говорить на эту тему очень просто и внятно.

Анастасия ТОЛМАЧЕВА

Театр и семейные ценности – две вещи…

Семья, семейные отношения – одна из традиционных сфер отображения театра. Но в основе драматического действия лежит конфликт и, следовательно, воспевать счастливую семейную жизнь театр не может по своей природе. Поэтому появление на драматической сцене повести «Старосветские помещики» Н.В. Гоголя – некий театральный нонсенс. Театр словно повторяет за Львом Толстым: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». И предлагает зрителям различные варианты несчастливых семей: конфликты супругов, детей и родителей. В поле внимания театра семья в кризисе, будь это в комедии или в трагедии. И, к сожалению, очень редко угроза семье исходит извне, чаще семья разрушаема изнутри искушениями, которым её члены не могут противостоять, будь то власть, деньги, любовная страсть или просто сексуальное влечение. Театр при этом может вызвать у зрителя и боль от вида попранных семейных отношений, и восторг (когда в комедии супруги лихо обманывают друг друга). Театр не может научить на примере счастливой семейной жизни (наверное, и потому что счастливая семейная жизнь в принципе не терпит публичности), но может показать всю хрупкость, как и стойкость, семьи, её жизненную необходимость, которую человек особенно остро постигает при её утрате.

Театр можно сравнить с прививкой вакцины, состоящей из всех семейных напастей, – в темноте зрительного зала ты можешь пережить утрату родителей, детей, супруга. Это знание войдёт в тебя, а дальше сам распоряжайся постигнутыми тайнами жизни.

К сожалению, на сцене драматического театра трудно и практически невозможно показать такую важную часть семейной жизни, как рождение детей, заботу о них. У театра кукол возможности шире.

Театр даже может человеку заменять семью. Недаром в бруковской легенде Бог говорит: «Театр будет тем местом, где люди могут люди могут научиться понимать тайны вселенной. И в то же время он будет утешением для пьяниц и одиноких». В московских театрах к администраторам очереди пожилых женщин: театры обязали пускать пенсионеров на непроданные места. Телесериалы в наше время исполняют ту же функцию.

Замечание известного театрального деятеля Олега Лоевского, что у нас в зрительном зале в основном сидят или молодые женщины, которые ещё не создали семью, или женщины, которые уже успели развестись, а мы ничего для них не делаем.

У Брука: «Я часто сравниваю театр с наркотиком: тут два сходных, но по сути противоположных способа воздействия на человека. Тому, кто принимает наркотики, удаётся усилить остроту действия своих органов восприятия. Хороший театр способен добиться того же. Он может вызвать всё: волнение, потрясение, удивление, восторг… но без трагических последствий применения наркотиков. Моменты прорыва за пределы обыденной реальности являются в театре жизнетворными, и их особая ценность состоит в том, что они переживаются одновременно многими. Хотя опыт наркомана может показаться более богатым, потому что он испытывает наркотическое воздействие наедине с самим собой и как будто обостряет свои ощущения, но на самом деле это не так. В театре человек сразу попадает в ситуацию взаимодействия с другими, он переживает моменты наивысшего психического напряжения – благодаря теме спектакля, таланту и мастерству его создателей. Главное состоит в том, что театр увеличивает возможности восприятия». И всё-таки театр может быть наркотиком – и для его зрителей, и для его создателей, и, следовательно, уводить человека от реальности его жизни и отношений с реальными людьми.

Кинорежиссёр Александр Сокуров пишет, что чувствует свою особую ответственность перед человеком, которого он просмотром своего фильма на целых два часа отвлекает от реальной жизни и отношений с близкими ему людьми.

И в то же время мало что помогает людям осознать себя и понять друг друга так, как обсуждение спектакля, фильма или книги.

Всё у того же любимого Брука: «Мы склонны избегать оценочных суждений, считая, что, чем меньше судим, тем больше превосходим других в интеллекте. Тем не менее ни одно общество не может существовать без идеалов. Именно поэтому театру так нужны суждения зрителя: зритель должен соглашаться или не соглашаться с тем, что видит и слышит.

У каждого человека своя иерархия ценностей, согласно которой он либо одобряет, либо осуждает. Театр помогает человеку разобраться в том, каковы его подлинные убеждения».

2. Семейные ценности – это ценность семьи или ценности в семье? Ведь у разных семей могут быть разные ценности.

Театр может утверждать ценность семьи и ниспровергать её ради ценности индивидуума и его свободных проявлений. И согласимся, что театр, как и другие виды искусства, много сделал негативного в этом отношении.

Театр и искусство, в отличие от религии, в утверждении ценностей зависим от моды, хотя и сам создаёт последнюю.

У каждого режиссёра и у каждого театрального коллектива свои ценности. Эти ценности могут не совпадать. Но если в этом случае режиссёр становится главным, то скорее всего ценности коллектива уже стали театральной легендой. Только конкретный актёр (особенно в репертуарном театре) не может настаивать на своих ценностях, так как это противоречит его профессии.

Грустно, когда есть зрители, для которых театр стал семейной ценностью, и театр, который не считает семью таковой.

Лидия ТРУБИЦИНА

Зачастую утверждение ценностей ведётся методом «от противного»

1. Если говорить о внятной артикуляции семейной темы в спектаклях последних лет, то можно назвать целый ряд работ омских театров. Проведя ненаучный анализ мартовской афиши, я насчитала 28 так или иначе «семейных» из 87 драматических и музыкальных спектаклей. В из числе – «Старший сын», идущий на двух сценах, «Волки и овцы», «Сердешные мечтанья Авдотьи Максимовны», «Кавказский меловой круг», «Преступление на двоих», «Как важно быть серьёзным», «Мещанин во дворянстве», «Незнакомка», «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви», «Барышня-крестьянка», «Свадьба Кречинского», «Анюта», «Золушка» и другие. Вопрос не в том, есть эта тема или нет её, а в том, как разворачивается она постановщиком, на каких мотивах он делает акценты, а какие нивелирует.

Сегодня невозможно утверждать, что режиссёры «любят мысль семейную», как когда-то её любили драматург Островский и писатель Толстой. Не приходится и сильно упрекать их в этом по той простой причине, что сегодня в обществе ценности семейные находятся, наверное, даже не в первой десятке предпочтений. Вначале идут жизненный успех, престижное (а ещё лучше высокое) положение, достаток (а ещё лучше богатство или сверхбогатство), далее следуют комфорт, свобода, имидж и ещё много чего более эфемерного и оттого более привлекательного. Семейные отношения конкретны, обязательны, свободы в них минимально, зато условий, ограничений, обязательств, ответственностей превеликое множество.

Что мне сегодня нравится, так это желание очень крупных личностей, для многих – безусловных авторитетов в культуре, состоявшихся в масштабах российского и мирового театрального искусства, что называется, личным примером и словом утверждать идеалы семейные. Будь то Майя Плисецкая, Родион Щедрин, Никита Михалков, Михаил Казаков, Сергей Маковецкий… Огромную благодарность испытываю по отношению к Александру Александровичу Калягину, который взял на себя труд по реализации проекта «Отзвуки театра» и блестяще его осуществляет уже в течение нескольких лет. В своей замечательной радиопрограмме он еженедельно приглашает к разговору о жизни, творчестве и судьбе известных актёров, режиссёров. Каждого собеседника Калягин подаёт крупно, умеет раскрыть и высветить как личность яркую, индивидуальность неповторимую. И всегда в этих удивительных диалогах находится место вопросам семейным. Тактично, умно, естественно.

2. Сам факт объявления в стране Года семьи – свидетельство того, что в этой сфере сегодня множество проблем, показатель неблагополучия и декларируемое стремление что-то исправить, наладить, поддержать особенно молодых.

Если судить по театральным постановкам, то семейные ценности в них зачастую утверждаются методом «от противного» – преодолением гипертрофированного прагматизма и меркантилизма («Волки и овцы», «Сердешные мечтанья Авдотьи Максимовны»), всепоглощающей азартности и циничного расчёта («Свадьба Кречинского»), инфантилизма и эдакой художественной жизненной безалаберности («Вишнёвый сад»). И во множестве вариантов исследуется преодоление или неумение преодолеть глубокий эгоизм, являющийся первопричиной конфликтности в семейных отношениях.

3. Для семейных походов в театр я бы выбирала просто очень хорошие спектакли – «Кавказский меловой круг» в «Пятом театре», «Свадьба Кречинского» в музыкальном (кстати, обе этих постановки в разные годы были признаны лучшими спектаклями омского профессионального театрального фестиваля-конкурса).

И без всякой натяжки говорю: смело можно идти с детьми (конечно, учитывая возраст) на все спектакли «Галёрки». Во-первых, там не будут вас шокировать и встряхивать, на сцене вы не рискуете обнаружить голые актёрские зады и их противоположности, там ничто не оскорбит нормального вкуса. Во-вторых, чаще всего в основе будет хорошая литература, по большей части русская классика, которая подарит радость от ощущения вкусной русской речи и даст богатую почву для последующих разговоров, без стыда и стеснения возможных в любой разновозрастной среде.

Ни при каких обстоятельствах не советовала бы ходить с детьми на спектакли, демонстрирующие свободу режиссёра от всех и всяческих нравственных устоев, на постановки, где очевидно проявляется стремление уязвить зрителя-обывателя, ткнув его носом в «дерьмо жизни». Пусть такой театр разбирается сам с собой и тем узким кругом, которому интересно исследование изнанки или неких элитных (нетрадиционных) особенностей человеческих отношений.







вверх страницы