НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА
Главная страница
ГАЛЕРЕЯ
В Омском государственном историко-краеведческом музее выставка «Образ Богоматери в иконах XVI - начала XX веков из собрания Государственного исторического музея (г. Москва)».

смотреть полностью...

Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Орфография


и
ю
н
ь
-
2
0
0
8

644099, г. Омск, ул. Гагарина, 22. 





Журнал "Омск театральный", июнь 2008

:: Содержание






Прощание с иллюзиями.





Спектакль «Студент» по пьесе А. Грибоедова и П. Катенина в Омском государственном драматическом «Пятом театре». Режиссёр – Даниил Безносов. Сценография Михаила Кукушкина, костюмы Татьяны Яковенко, музыка Натальи Беляевой.

«Когда увидишь смерть мечты желанной, ты должен умереть иль стать ещё сильней!»

Эдмон Ростан. «Шантеклер».

Выбор пьесы недавним выпускником Российской академии театрального искусства Даниилом Безносовым кажется не только странным, но и, на первый взгляд, самоубийственным. И дело даже не в том, что к «Студенту» прохладно относился сам Грибоедов и что единственная заметная постановка состоялась в 1904 году в Александринском театре. В конце концов, по небольшому пока послужному списку Безносова видно, что он не боится «неудобных» пьес: ставил и «Мера за меру» У. Шекспира, и «Школу жён» Ж.-Б. Мольера. Дело в том, что у омской публики, по крайней мере, той её части, которая причисляет себя к истинным театралам, никогда не сотрётся из памяти восторг от спектакля «Студент» девятилетней давности в театре «Галёрка» (режиссёр Станислав Илюхин), и главным образом – от исполнения роли Евлампия Беневольского заслуженным артистом России Валерием Скорокосовым. Всё, что он сыграл на омской сцене до своего отъезда в Тольятти, наверное, так и останется театральной легендой Омска, ибо «незаменимых нет» сказано не о Скорокосове. Неподражаемый, неповторимый – это как раз о нём. Московский режиссёр Даниил Безносов, конечно, ничего такого не знал, в чём, пожалуй, его счастье. Спектакль получился без давления авторитета, совершенно иной. Но сравнения всё же напрашиваются, за что заранее прошу прощения.

Спектакль играется в «покосившейся» декорации (выстраивать декорации под углом последнее время вошло в моду). В оконных и дверных проёмах видны Казанский собор, грифон Банковского моста, фонарь с канала Грибоедова. Этот петербургский микс определяет место действия. Именно сюда, в северную столицу, приезжает «честь и краса Казанского Парнаса, сын Волжских берегов» Евлампий Аристархович Беневольский (Алексей Погодаев). Студент Казанского университета, провинциальный стихотворец, несколько раз опубликовавший свои вирши в журналах «Сын Отечества» и «Вестник Европы», он грезит карьерой литератора и государственного деятеля, живёт романтическими мечтаниями об обещанной ему влиятельным покровителем столичной невесте.

У Алексея Погодаева, конечно, явное преимущество – он молод и как раз недавний студент. Беневольский Скорокосова был студентом скорее «вечным», но отрицательное обаяние блистательного авантюриста сражало наповал. Беневольский Погодаева – не авантюрист, он искренне верит и в свой талант, и в возможность его наилучшей реализации. Поэтому вполуха снисходительно слушает «наивного» Саблина, зовущего его в гусарский полк. Он уже стремится вслед «за Кольбертами и Питтами», а ему тут: «Пойдёмте-ка к нам в полк юнкером!»

«Студент» в «Галёрке» был словно отражением в кривом зеркале Грибоедовского же «Горя от ума». Беневольский поразительно напоминал Чацкого, но – со знаком минус. Он и приезжал, как Чацкий, спозаранку: «Чуть свет уж на ногах! И я у ваших ног». Порой он позволял себе даже вольнодумие. В меру. Жених его вожделенной Вариньки статский советник Полюбин (его играл Владимир Светашов) был похож на Молчалина. Теоретически – со знаком «плюс», хотя особых симпатий почему-то не вызывал. А гусарский ротмистр Саблин (Сергей Шоколов), роскошный солдафон – так и вовсе вылитый Скалозуб.

В «Студенте» «Пятого театра» параллели несколько иные. Там главного героя постоянно сравнивают с… Дон Кихотом. И слуги в начале спектакля читают по слогам роман Сервантеса, и сонет «Дон Кихот» на музыку Сергея Никитина дважды звучит, и слуга Беневольского Федька (Василий Кондрашин) одет как Санчо Панса, да и по житейски снисходительному отношению к причудам хозяина на него похож. Для Дон Кихота у Алексея Погодаева подходящий рост и комплекция (а ещё для Паганеля, Гулливера и т.п.), но на этом сходство заканчивается. Он не борец с несправедливостью, просто очень наивный и чистый юноша, верящий, что мир добр и распахнут ему навстречу. Но случайный благодетель Александр Петрович Звёздов (Владимир Приезжев) поиграет с ним и бросит, как надоевшую игрушку. И воспитанницу свою Вариньку за него не отдаст, и на должность не устроит. Хорошо – подберёт проигравшегося в пух бедолагу содержатель типографии Прохоров и предложит быть корректором на копеечном жаловании.

Прохоров Анатолия Кузнецова был действительно как рука Судьбы, как Зевс-громовержец, как справедливое возмездие, настигшее «ловца счастья и чинов». Было в нём что-то даже мистическое. Прохоров Дениса Цветкова просто человек, который оказал дружескую поддержку другому человеку – уж как смог. Он первый и единственный, кто протягивает Беневольскому руку помощи, кто проявляет к нему неподдельный интерес.

Опять же обращаясь к спектаклю «Галёрки», вспоминаешь, что там не было особых вольностей, всё было приличиствующе классике. Тем не менее, спектакль был искромётный и феерический. Общего гротеска было меньше, его хватало у одного Скорокосова. Здесь излишне положительный образ Беневольского несколько «провисает», и все стараются дать жару. Получается не у всех. Если страдающая очередным похмельем и распевающая песни Тани Булановой мадам Звёздова, светская львица и интриганка в исполнении Марии Долганёвой, действительно хороша и достойна отдельных аплодисментов, то братец её вышел бледным и невыразительным. К тому же, в Саблине Бориса Косицына нет ничего военного – обыкновенный штатский хлыщ. Пассия Вариньки Полюбин (Евгений Фоминцев) вновь похож на Молчалина, только теперь он уже не расслабленное нечто, а опереточный фат. Наверное, именно такого и могла полюбить девушка, которую Беневольский вначале справедливо принимает за субретку. Мир «ветряных мельниц» выглядит более-менее убедительно. И всё же в целом спектаклю не хватает ритма, и местами на нём испытываешь откровенную скуку.

Создавая свою пьесу в содружестве с Катениным, Грибоедов высмеивал в ней пышный слог тогдашних классиков – Василия Жуковского и Константина Батюшкова. К сожалению, вся пародийная витиеватость речи досталась главному герою. «Ты, брат, говоришь как-то всё фигурно», – по-доброму пеняет ему Звёздов. «Недоученный педант! Одет как шут, говорит, как дурная книга», – с гораздо большей злостью характеризует своего соперника Полюбин. А Саблин и вовсе выносит вердикт: «Надо ж таким выродиться! Я б на его месте сам себя обраковал и пристрелил». Пышноречивость Беневольского перерастает иногда в откровенное занудство, и тогда начинаешь соглашаться с этими несимпатичными господами. Может быть, в этом и есть подвох спектакля? Иногда нам просто не хватает терпения дослушать, расслышать. И проще объявить чудаком того, кто на нас не похож.

Впрочем, Беневольский Погодаева всё-таки несколько однообразен. В нём пульсируют два состояния: экзальтированной восторженности с подпрыгиваниями на месте и гипертрофированного отчаяния (опять же вздохнёшь, вспоминая, сколько красок было у его предшественника). И только в финале, когда вспыхнут маленькими факелами странички стихов, мы увидим другого студента. Спокойного, стойко принявшего удар судьбы, простившегося с несбыточными мечтами. Возможно, так было когда-то и со Звёздовым, и с Полюбиным, и с Настасьей Ивановной, только они уже забыли об этом.

После спектакля моя знакомая рассуждала, пытаясь вычислить мораль: «Ну, понятно, в «Галёрке» Беневольский был плут и проходимец, за это и наказан. А этого-то юношу пылкого за что?» Да ни за что! Было бы за что – убили бы (шутка). Так, первый урок жизни, который рано или поздно отряхивает иллюзии с каждого.

Карина ЭЛИЕВА







вверх страницы