НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА
Главная страница
ГАЛЕРЕЯ
В Омском государственном историко-краеведческом музее выставка «Образ Богоматери в иконах XVI - начала XX веков из собрания Государственного исторического музея (г. Москва)».

смотреть полностью...

Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Орфография
о
к
т
я
б
р
ь
-
2
0
1
0

644099, г. Омск, ул. Гагарина, 22. 





Журнал "Омск театральный", октябрь 2010

:: Содержание






Прощайте, голуби!





21 июня не стало Владимира Гуркина. Миллионы российских зрителей будут помнить этого талантливого человека прежде всего как киносценариста фильма «Любовь и голуби». У омичей же есть привилегия гордиться тем, что именно у нас, в Омске, родилась первооснова этой знаменитой и искренне любимой народом картины – одноименная пьеса совсем молодого на ту пору драматурга. Собственно, даже не драматурга, а актёра Омского драматического театра Володи Гуркина, которому становилось тесно в рамках классического репертуара и хотелось наполнять сцену мыслями и проблемами реальной, не вымышленной жизни. После окончания актёрского факультета Иркутского театрального училища, новоиспечённый артист поработал пару лет в Иркутском ТЮЗе, потом в Амурском областном драмтеатре. А в 1976 году приехал в Омск.

Первая же написанная Гуркиным в 1980 году пьеса «Зажигаю днём свечу» (изначально «Андрюша»), стала в Омске не только событием театральной жизни, но и центром грандиозного скандала. Ещё бы, проблематика разворачивающегося перед зрителем сюжета никак не вписывалась в привычные для тех времен каноны кодекса строителей коммунизма. Конечно, в этой пьесе ощущалось очевидное воздействие вампиловского «Гнезда глухаря». Героем её стал молодой талантливый тележурналист Андрюша. Невостребованность, неудовлетворенность, душевные терзания, личные проблемы решались им самым привычным для русского человека способом – водка, компания, застолье и понеслась душа в рай! Но всё же погибал Андрюша не от слабости собственного характера, а от бесперспективности и беспросветности жизни.

«Андрюшу» с восторгом принял в репертуар тогдашний главный режиссёр театра драмы Артур Хайкин. Ставить спектакль пригласили режиссёра из Иркутска Владимира Симоновского, известного тем, что он первым в Союзе поставил вампиловского «Старшего сына». Работа над спектаклем закипела. Андрюшу в этой постановке играл сам Гуркин. «Зажигаю днём свечу» показали худсовету, на котором присутствовали представители обкома партии. И началось…

Разгром состоялся по всем идеологическим правилам – «мелкотемье», «нетипично для советской жизни», «пасквиль на нашу интеллигенцию». Потребовали от автора и режиссёра поправить и переделать пьесу. Симоновский отказался это делать. Доводил «Андрюшу» до новых «кондиций» уже сам Хайкин. Хотя и Артур Юзефович, и Владимир Гуркин понимали, что из спектакля приходится убирать главное – мотивацию происходящего, его болевой нерв. В итоге премьера состоялась, но спектакль «Зажигаю днем свечу» прошел всего 13 раз и был снят с репертуара.

Наступил 1982 год. В апреле в Омске собиралась лаборатория заведующих литературной частью театров. Гуркина уговорили предъявить на суд приехавшим со всей страны завлитам его новую пьесу «Любовь и голуби». Вот как он сам об этом вспоминал:

– Мне было сказано: «Ну, что, Володя, пойдёшь на съедение?». Я был тогда первым и единственным драматургом на той лаборатории. Читал завлитам пьесу «Любовь и голуби». И сразу наполучал от них таких плюх! «Как можно, такая пошлость, такая гадость!» – возмущались завлиты в один голос. А собралось тогда в Омске представители 35 театров, если не больше. И только три человека меня поддержали – драматург Александр Галин, завлит МХАТа Анатолий Смелянский и театральный критик Михаил Швыдкой, которые приехали из Москвы познакомиться с этой лабораторией.

Через неделю все эти же завлиты засыпали меня просьбами срочно прислать им пьесу. Она вдруг стала востребована.

На омской сцене спектакль ставить взялся только что приехавший из Ленинграда молодой, талантливый и, как сегодня бы сказали, очень амбициозный режиссёр Геннадий Тростянецкий. Его фирменный стиль – умение увлечь своими идеями артистов. Так что все назначенные на роли артисты работали взахлёб. По воспоминаниям получившей роль Нади Кузякиной Натальи Василиади, буквально не спали, не ели – с азартом репетировали. Из театра уходили не раньше полуночи. Васю Кузякина играл тогдашний актёр Омской драмы Юрий Кузнецов. Сегодня вся страна знает его как главного телевизионного мента-полковника по прозвищу «Мухомор». В парочку стариков, которую в фильме Меньшова сыграли Юрский с Теняковой, в омском спектакле просто блистательно перевоплотились народные артисты России Елена Псарёва и Всеволод Лукьянов Любовь Трандина играла Люду, Оксана Заднепровская – Олю. А Дмитрий Лебедев – Леньку Кузякина. Кстати, была ещё одна центральная пара Нади и Васи (более возрастная) в исполнении Елизаветы Романенко и Юрия Музыченко. Но самой памятной, самой знаковой и самой первой парой Кузякиных стали Наталья Василиади и Юрий Кузнецов.

Сыгран был этот спектакль в Омске 228 раз. 6 ноября 1989 года зрители увидели его в последний раз. Рассталась наша публика с «Любовью и голубями» с большим сожалением…

Этот спектакль по большому счету проложил Владимиру Гуркину дорогу в столицу. Ведь следом за Омским театром пьесу взял для постановки легендарный «Современник», в который артиста-драматурга позвал работать Олег Николаевич Ефремов. С 1993 года Владимир Павлович перешёл во МХАТ, а несколько лет спустя приехал с мхатовцами на гастроли в Омск. Хотя занимался в тот период в основном делами литературными, решил тряхнуть стариной. На омской сцене Гуркин сыграл в одном из гастрольных спектаклей, и его с энтузиазмом, как прежнего своего любимца, приветствовала омская публика.

Он ещё не однажды приезжал в город на Иртыше. По собственному его признанию, встреча с Омском рождала в душе странную смесь радости, нежности, грусти. По всем признакам – классическую ностальгию по временам юности. И даже идеологические оплеухи, полученные здесь когда-то, вспоминались Гуркины в эти нечастые приезды совсем иначе – как свидетельство интенсивности, яркости и полноты жизни, как большая битва за истину и справедливость.

«Омский театр навсегда для меня свой!» – так Владимир Павлович определял место омского периода в своей жизни. И с чем-то важным, судьбоносным для него отправлялся именно в Омск. Однажды приехал, чтобы почитать на труппе пьесу, написанную по роману Бориса Пастернака «Доктор Живаго». Читал, размышлял, советовался с собравшейся аудиторией взволнованно, с большим интересом и о кровавых исторических потрясениях истории России начала ХХ века, и о невероятной убедительности характеров, созданных в прозе великим поэтом, и вообще о жизни как таковой.

Гуркин при встрече с омскими друзьями никогда не надувал щеки, не кичился своей укоренённостью в столичную почву. «Я просто приехал и нормально вписался в московскую жизнь, будто там всегда жил». Сибиряк по рождению и духу, он всегда ценил широту и радушие в других людях. Даже в Москве находил родственные души, а на упреки на то, что столица не в меру зажралась и лихо перемалывает человеков, находил убедительные контраргументы:

– Ребята, вы думаете, коренные москвичи утратили лучшие качества, которыми всегда славились: гостеприимство, хлебосольность, радушие? Ничуть не утратили. Коренных москвичей я просто обожаю. Они очень похожи, например, на коренных ленинградцев. Поверьте, проблема в нуворишах, которые из грязи да в князи вылезли. Но там же есть и просто замечательные выходцы из провинции, из наших, сибирских мест! Москва широко открыла ворота, и вся страна в неё вошла. Так на что же обижаться? Вспомните, Москвой всегда недовольны были. При советской власти туда ездили за продуктами и ругали москвичей, что на них вся страна работает, потому у них изобилие всего. Когда продукты исчезли и в Москве, то говорили, вот, раньше хоть продукты можно было в столице купить. Опять Москва виновата. Была Москва закрытой: такая-сякая, не попадешь в неё. Потом проживание стало доступным – опять плохо: Москва стала грязным проходным двором, едут кто ни попадя. Это обычное противопоставление, антагонизм столицы и провинции!

Но стопроцентно столичным жителем Гуркин так и не стал. Всё-таки родной для него была сибирская почва. Словно предчувствуя, что отмерен ему недолгий жизненный срок, Владимир Павлович вновь приезжает в Омск, откликнувшись на предложение возобновить некогда работавшую в драмтеатре лабораторию современной драматургии. В 2005 году при поддержке Федерального агентства по культуре и кинематографии и губернатора Л.К. Полежаева омская лаборатория заработала вновь.

Тогда, в 2005 Гуркин привез на читку новую свою пьесу, в которой вновь действовали всем полюбившиеся герои баба Шура и дядя Митя из спектакля «Любовь и голуби». Название такое необычное у пьесы – «Саня, Ваня, с ними Римас». Об этом при встрече в тот год он рассказывал мне так:

– Я взял военное и послевоенное время. Про молодость дяди Митя и тёти Шуры. Только у них имена чуть изменил. Я ведь этих персонажей писал с родных бабы и деда своих. Так что история абсолютно реальная. Деда моего звали Иван Краснощёков, а бабушку Шурой. И получилась в итоге своеобразная трилогия. По хронологическому раскладу всё выглядит таким образом: только что написанная пьеса «Саня, Ваня, с ними Римас», которую я читал омской труппе, – первая. Потом идут «Любовь и голуби», а за ней – «Прибайкальская кадриль».

Пьесу приняли к постановке, даже дали ей немного другое сценическое имя – «Тихая вода печали». Потом тогдашний главный режиссёр драмы Евгений Марчелли отложил постановку. Что-то не складывалось у него с этим материалом. Возможно, история получалась слишком реалистично русской, а Марчелли, как известно, обладает другим несколько иным вектором таланта. Владимир Гуркин, тонко понимая всякие театральные превратности, не обижался, но, если честно, очень ему хотелось, чтобы именно в Омске первыми поставили эту пьесу. Увы, не сложилось.

Зато Владимир Павлович порадовался, что даёт реальные плоды лаборатория драматургов, открываются новые имена и ставятся действительно современные пьесы. Он самозабвенно работал в этом направлении и сам. Писал новые пьесы, киносценарии. Если всё сложить в единую картину, получается солидная панорама сделанного им. По сценариям Гуркина сняты фильмы «Люди добрые», «Кадриль», «Роковые яйца», «Хоровод», «Неизвестная». В театре родного для драматурга города Черемхова Иркутской области за последние годы он сам поставил свои пьесы «Любовь и голуби», «Кадриль», «Плач в пригоршню».

Четыре года назад на встрече со своими земляками-черемховцами шестиклассница Маша с детской непосредственностью спросила драматурга о его мечте. Владимир Павлович неожиданно ответил, что мечтает дожить до бесстрашия смерти. И вдруг стал рассказывать землякам свой недавний фантастический сон об удивительном преображении родной улицы в Черемхове, о воздушных полётах на окраине города, о высоких светлых домах, над которыми он парил и гордился преображением своей малой родины. Его слушали, затаив дыхание…

Он и в жизни, и в пьесах, и в кино умел силой своей фантазии увлекать за собой в небесные выси, где в синеве купаются голуби, где царствует любовь и всему происходящему становятся свидетелями разве что невидимые людям ангелы. 21 июня 2010 года Владимир Павлович Гуркин улетел туда насовсем. И остался в нашей памяти светлым, настоящим, незаменимым…

Людмила ПЕРШИНА







вверх страницы