НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА
Главная страница
ГАЛЕРЕЯ
В Омском государственном историко-краеведческом музее выставка «Образ Богоматери в иконах XVI - начала XX веков из собрания Государственного исторического музея (г. Москва)».

смотреть полностью...

Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Орфография
о
к
т
я
б
р
ь
-
2
0
1
0

644099, г. Омск, ул. Гагарина, 22. 





Журнал "Омск театральный", октябрь 2010

:: Содержание






ПОЭТИЧЕСКИЙ АНТРАКТ



С Е З О Н      О Т К Р Ы Т ! . .

Иван ДЕНИСЕНКО,
Санкт-Петербург
***
(Фантазия на тему)


Луна скользила с лёгкостью ладьи,
и я взлетал, успев шепнуть: «Dum spiro...»*…
Мир становился сценой для любви,
и в этом было что-то от Шекспира.

Всё начиналось заново, с нуля,
не зная ни подобья, ни примера –
как музыка, как море, как земля...
И в этом было что-то от Гомера.

Толкался ветер боком и плечом,
вскипал рассвет, безудержен, неистов.
Лишь зданья были как бы ни при чём,
чем очень походили на статистов.

Над рампой мира плыли облака,
ещё неторопливые спросонья,
в предчувствии забытого звонка
прощаясь с лунатизмом межсезонья.

Вкрапляя в диалоги «ох» и «ах»,
не ведая о школах и законах,
Островского играли во дворах,
а Чехова – в пространствах заоконных.

Всё было непривычно и навзрыд.
Афишами обклеенная тумба
нам сообщила, что сезон открыт.
И в этом было что-то от Колумба!

______________________________________

*Dum spiro, spero (лат.) – Пока дышу, надеюсь.

Аркадий КУТИЛОВ (1940 – 1985),
Омск
***

Эта пьеса шла под гром винтовочный,
ухала мортира за горой,
падала под пулями Дюймовочка,
весь дырявый, падал главгерой...

Но вставал и шёл шагами быстрыми!
Весь дырявый, песню запевал...
Драматург! Не надо много выстрелов.
Лучше – бац! – и сразу наповал.

Нам не надо мокрого и страшного,
нам наскучил пистолетный лай...
Ты слезу у зрителей выпрашивал?
Мы заплачем. Только не стреляй.

______________________________________

Игорь СТАДОЛЬНИК (1966 – 1997),
Омск

МОЙ ТЕАТР
(Девушка из мечты)

Она – Беатриче.
Имя её выписано золотыми буквами
на печали вечернего неба.
В волосы вплетены
подснежники дальних звёзд.
Спиралью уходит в неведомое
бесконечность Времени.
Она – только маленькая Беатриче
в гигантском клокочущем мире.
И в этом заключена её безысходная сила.

Она – Беатриче.
Плащ на её плечах
может показаться сломанными крыльями,
но это – Знамя Великой Человечности
в век бесчеловечья.
Умерев, она только стала сильнее,
потому что в смерти обрела бессмертие.

Тяжело упали обугленные слова
яблоками в траву.
Вскрикнув, бросились к горизонту
тени рыдающих ив…
Как бы теперь казнили Христа,
если бы жив он был?..

Она – Беатриче.

______________________________________

Вероника ШЕЛЛЕНБЕРГ,
Омск
ПРОПАЛА ФЛЕЙТА


Пропала флейта.
Вздохи бесполезны,
а каждый выдох – бесполезно глух.
И сразу в оркестровой яме тесно,
и тишина испытывает слух.

Пока играла, – вы её едва ли
в многоголосье слышали. И вот –
нет флейты! нет! И скрипки замолчали…
Найдите флейту!
Музыка не ждёт!

Спросите у тромбона и кларнета
(они стоят в сторонке, чуть дыша) –
какой она была, её приметы?..
Особые приметы есть?
– Душа…

______________________________________

Анатолий КОБЕНКОВ (1948 – 2006),
Иркутск

ТЕАТР
Вячеславу Кокорину

1.
Где-то к середине пьесы
мы окажемся на сцене,
при ее вишнёвом саде
из дешёвенького ситца.

Где-то там, когда сюжету
ничего не остаётся,
как споткнуться о разлуку, –
мы споткнёмся на актрисе:

ей, которой должно плакать,
но заплакать не способной, –
вывезенную с огорода
луковицу мы протянем…

2.
После длинного спектакля
мы закурим в вестибюле,
узнавая в тех, кто рядом,
Чехова и Пиранделло.

После долгого спектакля
мы на улице закурим,
во саду ли в огороде
мы на критика наткнёмся.

Критику, который должен
рассказать о том, что стало
с луковицей и актрисой, –
мы предложим пачку дыма…

3.
До того, как нам подушки
жёны в ящиках отыщут,
мы толкнёмся в дверь к соседу:
– У тебя осталось, Палыч?..

Перед тем, как свет погасим,
мы раскрутим ту пластинку,
что дождётся нас, покуда
в жён своих войдём и выйдем;

жди нас, штопочка Вивальди,
ждите нас, заплаты Баха,
на потёртой шляпке пьесы,
продырявленной слезами…

______________________________________

Сергей ДЕНИСЕНКО,
Омск
СОНЕТ О ТВОРЧЕСТВЕ


…Он утром липкий пот стирал со лба,
садясь к столу в «клетyшке-одиночке»,
и из себя «выдавливал раба».
Как Чехов. Но выдавливались – строчки…

Потом увидит строчки те – толпа,
потом – забудет, до последней точки…
...Он думал: «Что за странная судьба,
в которой лишь колдобины да кочки,

по коим, о самом себе скорбя
(и вновь – стирая липкий пот со лба),
не ожидая ни банкнот, ни чеков, –
ползёшь, чтобы (как странно: из СЕБЯ!)
суметь «по капле» выдавить раба,
как Павлович сказал (который Чехов)!..»







вверх страницы