НОВАЯ ВЕРСИЯ САЙТА
Главная страница
ГАЛЕРЕЯ
В Омском государственном историко-краеведческом музее выставка «Образ Богоматери в иконах XVI - начала XX веков из собрания Государственного исторического музея (г. Москва)».

смотреть полностью...

Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Стратегия государственной антинаркотической политики РФ
Орфография
о
к
т
я
б
р
ь
-
2
0
1
0

644099, г. Омск, ул. Гагарина, 22. 





Журнал "Омск театральный", октябрь 2010

:: Содержание






Из когорты тех, у кого ген «подпорчен» творчеством





Среди технических подразделений театрального производства есть участок, скромно именуемый «радиоцехом». В музыкальном театре его возглавляет Аркадий Иванович Паркулевич. Скоро исполнится 30 лет, как он пришёл в театр, в то время ещё театр музыкальной комедии, и по сей день преданно служит искусству теперь уже Омского государственного музыкального театра. Про таких людей обычно говорят: «Это театральный человек ». Что мы вкладываем в данное понятие? Мне представляется, прежде всего, способность человека жить интересами театра, воспринимать себя частью театральной жизни, её атмосферы, пространства. Подразумевается полная и безусловная отдача театральному делу. Чем это продиктовано? Думается тем, что зовётся любовью к сцене. И не важно, на каком участке театрального производства трудится человек, – главное, им движет любовь к театру и своим присутствием он оказывает театру неоценимое содействие.

Не скрою, мне хотелось понять феномен явления под названием «театральный человек » – такими людьми рождаются или становятся?


Л.К. Аркадий Иванович, мы знакомы уже много лет, поэтому позвольте обращаться к вам на «ты»?

А.П. Конечно.

Л.К. Как выясняется, долгие годы, работая бок о бок, мы поразительно мало знаем друг о друге. Поэтому первый вопрос, который хотелось бы задать, что привело тебя в театр?

А.П. Это довольно долгая история, но попробую восстановить события тех лет. Можно сказать, что в театр я попал совершенно случайно. В 1977 году я окончил Омское техническое училище радиосвязи по специальности «регулировщик радиотехнической аппаратуры». После практики на заводе имени «Карла Маркса», мы с друзьями занялись, как тогда называлось, индивидуальной трудовой деятельностью: ремонтировали радиоаппаратуру, собирали передатчики, усилители, магнитофоны.

Л.К. То есть, можно сказать, что технические наклонности обусловили твоё профессиональное становление?

А.П. Да, действительно, в школе у меня хорошо было с точными предметами – физикой, черчением. Моя семья жила в Омской области, школу я окончил в Лузино. Мама работала в Доме культуры киномехаником. Отец был механиком по двигателям, поэтому в доме всегда была разная техника, несколько мотоциклов, мопед. Лет с 10-ти я начал копаться с отцом в моторах, двигателях: разбирал и собирал мопед, хотел добиться безотказной работы техники. А когда у меня появился первый магнитофон, увлекся радиотехникой, простой магнитофон переделывал на стерео, сам паял платы, в общем, изобретал, насколько позволяли мои тогдашние знания. Параллельно с увлечением радиотехникой мелкими шажками получал музыкальное образование: играл в школьном духовом оркестре на баритоне. Мне очень нравился тембр этого инструмента, к тому же, в оркестре ему всегда поручали вести мелодию.

Л.К. Так вот откуда у тебя такие «музыкальные уши», ведь духовые инструменты очень хорошо развивают слух, вырабатывают умение слышать вертикальное звучание в аккорде. Думаю, в твоей профессии звукорежиссёра пригодился навык игры на духовом инструменте.

А.П. Конечно. К тому же, в оркестре мы играли по нотам, так что кроме практических навыков я получил и основы музыкальной грамоты. Затем уже в училище, приобретая знания в радиотехнике, продолжил совершенствоваться в игре на духовых инструментах. Но в училище мы больше исполняли строевые марши, поэтому приходилось учить свою партию наизусть. В этом тоже было свое преимущество – возможность развивать память.

Л.К. Может, в твоём лице мы потеряли профессионального исполнителя-духовика?

А.П. Не-е-ет! Радиотехническое образование мне гораздо ближе. Конечно, мне нравилось играть на баритоне, и я мог уделять этому один, ну, два часа в день, а радиотехникой мог заниматься не только весь день, но и всю ночь. Сидеть, копаться, паять, добиваться результата – это было и есть моё любимое занятие.

Л.К. И всё же, какой счастливый случай привёл тебя в театр?

А.П. В театре работали монтировщиками декораций мои друзья, они то меня и позвали. Это было ещё в старом театре, там я встретился с Михаилом Михайловичем Ионовым. Он тогда возглавлял радиоцех театра. Должен сказать, что в то время в театре музкомедии было слабое техническое оснащение. Особого подзвучивания спектаклей не требовалось, в работе использовались в основном шумовые фонограммы. Хотя для выездных спектаклей записывали оркестр, а потом с катушечным магнитофоном ездили со спектаклями по районам области.

Когда перешли в новое здание театра, поначалу подзвучка тоже не использовалась. Считалось, что певцы должны петь в живую. Микрофоны использовали только для торжественных мероприятий. Поэтому к радиоцеху не предъявляли больших технических параметров. С годами опыт работы показал, чтобы идти в ногу с прогрессом, надо шагать не на шаг, а на два впереди. Со временем в театре была проведена реконструкция, приобретена высококлассная аппаратура, которая соответствовала потребностям музыкального театра с его разными жанрами. Это позволило делать качественные музыкальные записи уже не только на радио в студии звукозаписи, но и непосредственно в самом театре. Увеличился парк микрофонов.

Л.К. Аркадий, в 2011 году исполнится 30 лет, как ты работаешь в театре. Как за эти годы изменилась твоя профессия: от простого технического подзвучивания сцены до участия в творческом создании спектакля? От обязанностей звукооператора к обязанностям звукорежиссёра? Как проходило совершенствование профессии в недрах самого театра?

А.П. Перелом произошел, когда театр перешел в разряд музыкального, когда в репертуаре появились мюзиклы, спектакли современного направления и когда появилась необходимость в подзвучивании и солистов, и оркестра. В настоящее время все необходимые записи мы осуществляем в театре. Дирижёр может сказать только, какие ему потребуются фрагменты из музыкального произведения, а каким образом осуществить монтаж, как правильно совместить, как у нас говорят, «вшить» один кусок в другой, чтобы не было разницы по звучанию, – это уже прерогатива звукорежиссёра, которая зависит от уровня его мастерства.

Л.К. Мне запомнился случай, когда во время записи фонограммы песен И.О.Дунаевского при исполнении была допущена ошибка из-за опечатки в голосах партитуры. Ты мгновенно на это отреагировал.

А.П. Это совершенно нормально и необходимо в данной профессии. Звучание я подразделяю на гармоничное и то, которое, скажем так, меня коробит. Конечно, бывает, что дисгармония задумана композитором, и с этим, как говорится, не поспоришь. Но, когда случаются исполнительские помарки, такие, например, о которых ты сейчас сказала или, предположим, какая-нибудь группа в оркестре или солирующий инструмент фальшиво или просто неудачно сыграет во время записи, я обязан об этом сказать, чтобы вовремя исправить ошибку, то есть сделать ещё один дубль непонравившегося фрагмента.

Л.К. Получается, что профессиональный звукорежиссёр должен слышать как профессиональный музыкант?

А.П. Конечно, у звукорежиссёра должен быть хороший музыкальный слух. Я знаю, вернее сказать, представляю, каким должно быть звучание, а вот, как это исполнить, мне сложно сказать.

Л.К. Но ведь это уже исполнительская сторона вопроса и вопрос интерпретации…

А.П. Тем не менее потом, когда уже монтируешь запись, из нескольких дублей выбираешь наиболее удачный и таким образом «сшиваешь» фонограмму. Чтобы поддерживать критерий и чёткое представление о качественном звучании, стараюсь как можно чаще слушать записи с первоклассными исполнителями.

Л.К. Примерно с середины 1990-х годов, в музыкальном театре всё чаще стали появляться, так называемые «авторские спектакли», которые вырастают внутри театра подчас при непосредственном участии всего творческого коллектива. Как правило, в таких спектаклях существенно усложняется и звуковое оформление.

А.П. Не так давно прошла премьера балета по повести Н.В. Гоголя «Шинель». Постановщик спектакля Надежда Станиславовна Калинина поставила перед звукорежиссёром интересную задачу. Дело в том, что, музыка этого балета представляет собой компиляцию из произведений многих композиторов, в том числе Дмитрия Шостаковича, Албфреда Шнитке и других. Получилось, что вместо готового музыкального оформления были предоставлены только заготовки для будущей постановки. По замыслу постановщика, действие на всём протяжении спектакля сопровождается различными звуковыми эффектами. Задача заключалась в том, чтобы детализировать и разнообразить имеющиеся звуковые заготовки. Вместе главным дирижёром театра Юрием Аркадьевичем Сосниным мы полностью «сшили» музыкальный материал, а затем пришлось уже искать и добавлять буквально к каждой сцене различные звуковые краски. Например, очень долго возились со звуком, который передавал бы атмосферу шумной уличной толчеи, в которой был бы слышен звук проезжающей кареты, при том, чтобы общее звучание соответствовало духу времени, а это 19-й век. В сцене департамента мне захотелось добавить к уже имеющейся шумовой фонограмме свои штрихи. Так появился бой часов, под который просыпается заснувший на службе Башмачкин, или, например, звук скрипящего пера Акакия Акакиевича, которым он выводит свои каллиграфические буковки. Мне показалось интересным не просто озвучить шаги чиновников, спешащих в департамент, но передать индивидуальную манеру походки каждого клерка.

Л.К. Получается, чем сложнее задача, тем она интереснее?

А.П. Сложная задача рождает творческую энергию, появляется такой позитивный задор, хочется бороться с несовершенством звука, чтобы добиться результата именно того, который требуется.

Л.К. Возьмём, к примеру, один из последних спектаклей театра – мюзикл «Свободная пара». Во время работы режиссёру-постановщику пришла идея, чтобы в спектакле прозвучала песня А. Чилентано. Хорошо, что не Бетховена. Как ты ориентируешься в такой ситуации? В драме, например, есть заведущий музыкальной частью, который отвечает за подобные вещи. А как ты справляешься с такой задачей? Ты же не обязан знать всю музыкальную литературу, все направления от попсы до классики?

А.П. В такой ситуации обговаривается, прежде всего, стиль и настроение, которое необходимо создать. Как правило, находишь 5-6-10 вариантов, чтобы из них можно было выбрать.

Л.К. То есть, ты извлекаешь записи из архивов своей фонотеки? Тогда скажи, пожалуйста, каковы твои музыкальные предпочтения: классическая музыка, современная, эстрадная, поп группы или что-нибудь ещё?

А.П. Сейчас я предпочитаю классическую музыку, а в своё время собирал эстрадные альбомы. Люблю джаз, особенно хорошие джазовые импровизации. После 1990-х годов у меня поубавился интерес к нашей безумной эстраде, да и вообще – в эстраде ко многим шлягерам быстро проходит интерес, сегодня они есть, а завтра их нет. А классика, назову первое, что приходит в голову, – Лист, Шопен, Чайковский – это вечно. Кстати, именно классические произведения я чаще всего использую в качестве музыкального оформления на торжественных мероприятиях, между музыкальными номерами, когда работает ведущий. В такие моменты я люблю использовать звучание скрипичных инструментов. Но бывает, что нужно внести в характер сценического действия более жёсткий ритм, тогда используешь эстрадную музыку, с яркой ритмической основой.

Л.К. Аркадий, многие работавшие с тобой профессионалы единодушно отмечают среди прочих твоих достоинств творческий подход к решению любой задачи.

А.П. Просто я стараюсь досконально выполнить поставленную задачу, чтобы не было двусмысленности. К примеру, взять хотя бы детский спектакль «Василиса Прекрасная». Там есть сцена, в которой каждый из трёх братьев, перед тем как жениться, пускает по стреле. Просто пустить стрелу – это одна задача. А если стрела должна попасть, предположим, в боярские хоромы, интереснее было бы найти такой звук, чтоб было понятно: в результате ещё и стекло в окошке разбилось. Или, наоборот, стрела попадает, допустим, в тупое место – здесь потребуется уже другой звук. То есть, я хочу сказать, что подобные вещи надо обязательно обговорить с режиссёром и предусмотреть.

У меня есть любимое выражение в оценке качества звукового эффекта. Надо, чтобы он был «вкусным». Опять же, не просто стрела полетела, надо показать звуком, что в полёте стрела меняет свою траекторию, чтобы дети в зрительном зале головами завертели в разные стороны. К тому же, хочется, чтобы было понятно, что стрела улетела далеко-далеко, потому что звук в конце становится совсем тоненьким, удаляющимся.

Л.К. Чтобы достичь необходимого эффекта, ты обрабатываешь звук на компьютере, или у тебя есть готовый банк звуков, откуда, как из заветного сундучка, всегда можно достать требуемый звук?

А.П. В простой гамме сколько нот? – Семь! А сколько вариантов мелодий из них можно сочинить? Также и здесь, берёшь звук и делай с ним на компьютере всё, что захочешь. Предположим нужно передать шум ветра. Сколько можно придумать вариантов? Да несколько сотен! Это может быть ветер в лесу или вой ветра в трубе, пронизывающий ветер или с примесью песка, поднимающий песчаную бурю. Шум ветра в данном случае – понятие относительное. Важно найти необходимый оттенок звука для конкретной ситуации.

Л.К. После премьеры ты продолжаешь обслуживать спектакль в процессе его эксплуатации?

А.П. Конечно. Во время записи невозможно досконально выверить уровень звучания. Когда пишешь, кажется, что всё в порядке. Но проходит 2-3 спектакля, и ты сам слышишь свои ошибки. Какое-то место хочется выделить немного по ярче, чтобы выразить смысловой момент. Например, сыграла флейточка в оркестре, а тембральное звучание инструмента оказалось не так ярко выражено, как хотелось бы. Переписывать из-за этого не будешь, а вот добавить или убавить окраску звука можно. Иногда приходится корректировать и динамику, приглушать звучание, затихать, чтобы потом был ярче всплеск. Это сродни «сураунд» звуку в кинотеатре. Даже точечный всплеск громкого звука производит оживляющий эффект на слуховое восприятие.

Л.К. Скажи, пожалуйста, звукорежиссёры омских театров общаются между собой, обмениваются опытом?

А.П. Конечно, мы постоянно общаемся с Сашей Гордеевым, с ребятами из театра кукол, «Галёрки», обмениваемся опытом, делимся своими находками, ведь у каждого из нас есть свои «фишки». Опять же, зная свои проблемы, можно спросить совета у коллег, как в других театрах аналогичные задачи решает звукорежиссёр. Вообще звукорежиссёр – это специалист, который с помощью технических средств решает творческие задачи.

Л.К. У меня сложилось впечатление, что твоя квалификация позволяет тебе свободно чувствовать себя в тематике любого концертного мероприятия. Как ты пополняешь свой багаж: слушаешь записи, скачиваешь музыку из Интернета, покупаешь диски?

А.П. Музыкальный материал, не побоюсь сказать, буквально валится отовсюду. При этом можно собрать всю музыку, но всё равно всю её не проштудируешь, это невозможно. У меня в компьютере процентов на 50 музыки, которую, я ещё ни разу не использовал. То есть, когда-то, я её услышал, и в голове сразу отложилось, что где-нибудь её можно использовать, но потом я о ней просто забыл. Невозможно ведь всё в голове держать, но в нужный момент я о ней обязательно вспомню.

Л.К. Твои любимые спектакли?

А.П. Очень люблю «Летучую мышь» – это был один из первых спектаклей, поставленных в новом уже музыкальном театре, который вызвал моё искреннее восхищение. Затем, если ты помнишь, был такой мюзикл «Не теряйся, папочка!». На самом деле спектаклей много, даже трудно, что-либо, выделить. Очень люблю «Зори здесь тихие». Люблю все детские спектакли, в них очень интересно наблюдать за игрой актёров, здесь один спектакль не похож на другой, так как в детских спектаклях, не отходя от основной концепции, актёры могут позволить себе больше импровизации.

Л.К. Если оглянуться назад на пройденный путь и вспомнить, как пролетели 30 лет работы в театре?

А.П. Незаметно, как один день.

Л.К. Что бы ты хотел пожелать театру?

А.П. Я очень люблю свой театр и весь коллектив нашего театра. Это творческие люди, преданные делу, профессии. Хотелось бы пожелать и себе, и другим творческого горения. Я рад, что в костре, зажжённом творческими усилиями всего коллектива, есть жар и моего скромного огонька.

На этой оптимистической ноте моя беседа с Аркадием Ивановичем Паркулевичем завершилась, но для большей объективности портрета нашего героя, я попросила поделиться своими впечатлениями о нем людей, хорошо знающих его по совместной работе и в обычной жизни. Первым откликнулся дирижёр Виктор Сергеевич Олин.

В.О. Ну что ж! Давайте попробуем посочинять что-нибудь про Аркадия Ивановича Паркулевича. А он, кстати, в курсе, что я тут его матом крыть буду?

Л.К. Нет! – Это ему сюрприз от нас с вами.

В.О. Так сказать, «показательные выступления», что о нём думают окружающие?

Л.К. Нет, только те, кто его хорошо знает, с кем он тесно связан по работе, профессионально.

В.О. Редкостный человек, таких людей мало, но, слава Богу, что они есть в жизни. Солнечный человек, один цвет волос, чего стоит, а свойства характера только подтверждают это.

Л.К. Наши впечатления абсолютно совпадают. Даже слова сами собой напрашиваются те же – солнечный, светлый, жизнерадостный человек. Если бы таких людей было больше, мы, наверно, совсем по-другому жили, потому что в нашем окружении было бы больше позитивной энергии. Что касается Аркадия Ивановича, то я тоже склонна отнести его обаяние за счет масти: как говорят в одном нашем спектакле, «буланой», солнечной, которая всё озаряет.

В.О. Добавлю, на мой взгляд, он – стоик, придерживающийся определённого свода морально-этических правил, что проявляется в каких то аскетических вещах. С другой стороны, это ярко выраженный эпикуреец, который каждый день проживает как настоящий праздник. В театр зайдёт, сразу какая то жизнь начинается, даже если лишний раз, где-то шнур оборвётся, или микрофон не включится, или пульт загорится, ну выругается, не без этого, но как то это всё красиво, эстетски, со вкусом. От работы с ним получаешь удовольствие. Я ему обязан, в том числе и тем, что он преподал мне ликбез в плане технического звукового оборудования и выстраивания профессиональных отношений со звуковиками. В каждой профессии ведь есть свой язык, менталитет, и никуда от этого не денешься. Надо сказать, сленг я так до конца и не выучил толком, другое дело, что применительно к работе какие-то вещи, связанные, например, с подзвучкой спектакля или с записью, конечно, запомнились.

Кроме того, что Аркадий Иванович прекрасно разбирается в технике, это личность ещё по-настоящему творческая. Он непременно внесёт свою лепту даже в такой заурядный процесс, как простое подзвучивание спектакля. У него из этого выйдет целая партитура.

Л.К. А в чём это проявляется?

В.О. Он всегда предложит 10 вариантов, чтобы сделать лучше. Особенно это проявляется на постановках. Если точно объяснить задачу, замысел режиссёра, что нужно и что можно сделать, – и вот тут поехали, из того, что возможно, всегда находится самый замечательный вариант.

Л.К. А как вы думаете, он этому научился или это, скажем так, от природы в нём заложено?

В.О. Конечно, это, прежде всего, опыт, но и талант, неравнодушие совершенное. Ген у него «подпорченный» творчеством.

Л.К. В театре каждый человек имеет свои профессиональные обязанности, которые он выполняет, что называется «от» и «до». В случае с Аркадием Ивановичем мы имеем особый, редкий случай, когда человек в буквальном смысле слова живёт в театре. Уходит из театра позднее всех, бывает на своем рабочем месте в выходные дни.

В.О. Он, бывает, ночует здесь, как это было совсем недавно, во время смены звукового оборудования, когда прокладывали новый кабель, ставили мониторы, колонки. В сентябре прошлого года он провёл здесь весь свой отпуск, объясняя бригаде, которую наняли для выполнения работ, как, что, где, куда тянуть, объяснял, следил, чтобы не напортачили, а потом ещё сам исправлял их недостатки. Должен вам заметить, что театр, как шаткое мироздание, всегда держался и держится на таких преданных людях, как Аркадий Иванович.

Л.К. Виктор Сергеевич, вы сделали не один спектакль с Аркадием Ивановичем. Давайте вспомним, с какого спектакля началось ваше сотрудничество?

В.О. С детского спектакля «Василиса Прекрасная». Нужно было найти какие-то звуки для полета стрелы. Он устроил из этого целый каскад, джэм сейшн, в лучших джазовых традициях. Это было, что-то феерическое! Я сидел с ним часов пять и просто наслаждался. В конце поисков по сцене уже не стрела, а целое копьё летало. А я тогда ещё только знакомился с компьютерной техникой обработки звука, поэтому для меня это был настоящий праздник.

Должен заметить, что Аркадий Иванович страшно дотошен. Приведу пример: мы записывали вариант фонограммы «Руслана и Людмилы» для выступления на площади. С учётом улицы, массы народа, которая обычно собирается на подобные мероприятия и тех колонок, которые устанавливают на площади, на мой взгляд, всё было записано идеально. Нет! Аркадий Иванович будет возиться, вычищать и надо сказать добьётся, сделает и таки убедит! Педантичность предельная.

Кроме всего сказанного, мне нравится атмосфера у него в цеху. Хочется иногда просто зайти, пообщаться. Харизма, наверно, у Аркадия Ивановича позитивная. Зайдешь, руку пожмёшь, кофе угостит всегда, выслушает, что надо, подумает, сделать или нет. Но скорее всего сделает. Как правило, не отказывает, это что касается работы. А что касается так, по дружбе, скажу без дураков: таких друзей сейчас поискать надо. Такого человека приятно считать своим другом, это редкостная удача для тех, кто может назвать Аркадия Ивановича своим другом, и удача вдвойне, если он может назвать кого-то своим.

К нашему разговору присоединяется заслуженный артист России режиссёр Владимир Эмильевич Миллер.

Л.К. Володя, скажи, пожалуйста, с чего началось ваше профессиональное и человеческое знакомство с Аркадием Ивановичем?

В.М. Близко мы познакомились, когда я стал заниматься режиссурой концертов и праздников, причём не только в театре, но и вне его стен. Вообще-то, я долго к людям притираюсь, а с Аркадием Ивановичем мы очень быстро и легко сошлись. И так случилось, что бы я ни делал и в театре, и вне театра, я делаю только с Аркадием Ивановичем, потому что за все эти годы я пока что не встретил человека более профессионального, чем он, хотя мне доводилось работать с разными людьми.

У него есть очень ценное качество – он чувствует праздник. Если в оформлении праздника не хватает музыки, Аркадий Иванович мгновенно это исправит, ему свойственна очень живая реакция на весь творческий процесс. Опять-таки, он очень ответственный человек, что в условиях нашей суматошной жизни я считаю большим достоинством.

Допустим, нам нужно провести мероприятие, и я прихожу к нему уже с каким то материалом. Он подойдёт к поставленной задаче очень внимательно, я бы сказал, даже дотошно. Он не любит работать наспех и прорабатывает всё до мелочей. Когда мы выходим на конечный результат, очень часто бывает, что у Аркадия Ивановича получается даже лучше, чем я задумывал.

Мы с ним объездили все районы Омской области, делали праздники Севера, праздник «Королева спорта», профессиональные праздники в театре. Участие Аркадия Ивановича в моих режиссёрских проектах означает для меня своеобразную гарантию качества. Да и не только для меня. В среде профессионалов его имя говорит само за себя: Паркулевич – это качество, это значит, что всё будет на высшем уровне.

Я считаю, мне в жизни выпала большая удача – встреча с Аркадием Ивановичем. Я дорожу нашей дружбой и взаимопониманием, и при этом должен отметить, у него есть талант – чувствовать других людей. У него очень широкая добрая душа, он всё готов отдать людям. Любому человеку, который к нему обратится, он всегда поможет, выложится без остатка. Аркадий Иванович обладает удивительной порядочностью. Я ни разу не слышал, чтобы о ком-нибудь он говорил с неприязнью.

Вообще, таких людей, как Аркадий Иванович, настолько преданных театру, в наше время всё реже можно встретить. Я бы сказал, это редкий человеческий тип, который, наверно, скоро надо будет заносить в Красную книгу. Поэтому хочется пожелать Аркадию Ивановичу здоровья и сил.

Л.К. Таким получился портрет Аркадия Ивановича Паркулевича, начальника радиоцеха Омского государственного музыкального театра, увиденный глазами его коллег и друзей. Таков он – «театральный человек», совместивший призвание с профессией.

Любовь КОЛЕСНИКОВА







вверх страницы